Факультет истории, социологии и международных отношений (ФИСМО)

Кубанского Государственного университета

Логин:

Пароль:

| Лента публикаций

Руденко Р. Личность и деятельность Столыпина в оценках его современников

Публикации

Руденко Р.
магистрант ФИСМО, КубГУ


ЛИЧНОСТЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СТОЛЫПИНА В ОЦЕНКАХ ЕГО СОВРЕМЕННИКОВ


Имя Петра Аркадьевича Столыпина было на протяжении многих лет почти забыто и вкратце упоминалось в советских учебниках по истории только с крайне, разумеется, негативной оценкой его деятельности . В общем-то все, что знали при упоминании имени Столыпина советские школьники да и студенты неисторических факультетов тех лет, сводилось к трём словосочетаниям - "столыпинская реакция", "столыпинские вагоны" и "столыпинский галстук".

В конце 80-х годов прошлого века, стало уделяться больше внимания всему то, что связано с дореволюционной Россией времен правления Николая II, и, конечно, историки более пристально стали изучать личность и наследие одной из ярчайших фигур николаевского времени Петра Столыпина. Объем книг, монографий, статей и прочих трудов, документальных и даже художественных фильмов (вспомним фильм «Империя под ударом») касающихся жизнедеятельности реформатора, стремительно нарастал в 90-х годах прошлого века и достиг своего пика в веке 21-м. 10 мая 2010 года, Президентом РФ (на тот момент Д.А. Медведевым), был подписан указ за N 565 "О праздновании 150-летия со дня рождения П.А. Столыпина". Юбилей пришелся на 2012 год, который, к тому же, был объявлен российским правительством Годом российской истории. Именно этот юбилейный год стал поистине триумфальным возвращением имени Петра Аркадьевича Столыпина в ряды исторических личностей, сыгравших важную роль в судьбе России. Эта роль не была исключительно положительной или исключительно отрицательной. Впрочем, как у всякого деятеля государственного или мирового масштаба.

Еще при жизни Столыпин обрел как яростных противников, так преданных сторонников. Некоторые из его первоначально рьяных критиков, таких как, например, экономист, философ и общественный деятель Петр Струве, спустя годы кардинально пересмотрели свои взгляды относительно короткого столыпинского правления на посту премьер-министра. Воспоминания, размышления Струве, равно как и других современников реформатора близко и не совсем знавших его, являются для нас ценными источниками для понимания – при условии беспристрастного, и вдумчивого анализа - Столыпина-человека и Столыпина-государственника.

Одним из важных биографических и исторических документов о столыпинском периоде является очерк Александра Изгоева «П.А. Столыпин. Очерк жизни и деятельности» написанный вскоре после гибели премьер-министра. В нем Изгоев так описывает Столыпина: «Культурный, образованный человек, владеющий прекрасно тремя языками, помещик, дворянин и хозяин» [1]. Глядя на фотографии Столыпина, нельзя не увидеть и не почувствовать точность этой словесной характеристики Изгоева.

Другой современник, Аполлон Васильевич Еропкин-публицист и общественный деятель, член Государственной думы I и III созывов от Рязанской губернии добавляет следующие штрихи к портрету Столыпина, вспоминая его первое появление на заседании Гос. Думы: «...Высокий и статный рост; красивое, свежее лицо; открытый серьезный, вдумчивый взгляд немного, чуть-чуть, косящих глаз; и при этом какое-то особое изящество и благородство манер и жестов; такова внешность П. А. Столыпина, которая производила на всех встречавшихся с ним чарующее обаяние» [2]. Под это обаяние попали многие, в. т.ч. до конца преданный столыпинским идеалам Василий Витальевич Шульгин -политического деятель, один из лидеров Всероссийского национального союза (ВНС) близко и хорошо знавший премьер-министра. Впервые увидев Столыпина и услышав его речь - « горячую, искреннюю, смелую, властную" - на заседании Государственной Думы 6 марта 1907 года, Шульгин впоследствии писал: "Столыпин был именно таков, каким должен быть премьер- министр: внушителен, одет безукоризненно, но без всякого щегольства... Его речь плыла как-то поверх слушателей. Казалось, что она, проникая через стены, звучит где-то на большом просторе. Он говорил для России. Это очень подходило к человеку, который если не «сел на царский трон», то при известных обстоятельствах был бы достоин его занять» [3]. Ни больше ни меньше.

Блестящее ораторское искусство Столыпина отмечалось многими современниками. По словам госсекретаря столыпинского правительства Сергея Крыжановского: "Слушать его (Столыпина) ходили в Думу, как в театр" [4]. Член ЦК Конституционно-демократической партии (кадетской) Ариадна Тыркина-Вильямс вспоминала: «Столыпин был единственный министр, одаренный настоящим ораторским талантом. Говорил он смело, твердо, в его словах слышалась глубокая внутренняя серьезность... Если говорил Столыпин, против него выкатывались две кадетские дальнобойные пушки – Родичев и Милюков...Со Столыпиным Милюков не мог состязаться ни в умении говорить, ни в темпераменте. У Столыпина был природный дар слова. У Милюкова – очень большая начитанность и упорство. Это не мешало Милюкову пренебрежительно относиться к своему противнику. Внутри себя он, может быть, понимал силу и даровитость Столыпина, но никогда этого не хотел признавать, пренебрежительно определял Столыпина как рядового губернатора, случайно сделавшего карьеру» [5]. Однако у упоминаемого едкого на слова Милюкова мы находим такие строчки о Столыпине: «Столыпин выступал в двойном обличье – либерала и крайнего националиста … (Он)принадлежал к числу лиц , которые мнили себя спасителями России от её «великих потрясений». В эту задачу он внёс свой большой темперамент и свою волю. Он верил в себя и своё назначение. Он был, конечно, крупнее многих сановников, сидевших на его месте до и после Витте» [6].

Особо хотелось бы отметить единодушное мнение современников Столыпина о таких его добродетелях, которыми, увы, наделены далеко не все чиновники даже очень высокого ранга как тогда, так и сейчас. Речь идет о честности и неподкупности Пера Аркадьевича. Изгоев, в частности, в своем очерке пишет: «Общепризнано, что П.А. Столыпин обладал большой выдержкой, незаурядным мужеством и безусловным личным бескорыстием. Как человек безукоризненной личной честности, П.А. Столыпин глубоко презирал и ненавидел хищничество и готов был с ним бороться. Он развил в огромных размерах систему сенаторских ревизий как средство борьбы с хищениями» [7]. Ревизии деятельности ряда сенаторов «...обнаружили полный развал и в интендантстве, и в железнодорожной области, и в администрации, и в городском хозяйстве. Немало людей попало на скамьи подсудимых...Тогда же А.И. Гучков указал, что у Столыпина народился грозный враг: все прямо или косвенно затронутые сенаторскими ревизиями, изобличенные в хищничестве» [8].

Говоря в целом о столыпинском образе дел, уже вышеупомянутый его искренний приверженец Василий Шульгин резюмировал: « У Столыпина была двуединая система: в одной руке – пулемёт, в другой – плуг. Залпами он отпугивал осмелевших коршунов: но мерами органического характера он стремился настолько усилить русское национальное тело, чтобы оно своей слабостью не вводило во искушение шакалов» [9]. Шульгин поддерживал введение Столыпиным военно-полевых судов. Выступая на заседании Думы 12 марта 1907, он говорил следущее: «Не будем лицемерить... полевые суды есть средство борьбы; это есть орудие борьбы, которое во все эпохи... выдвигалось в тех обстоятельствах, когда обыкновенное правосудие оказывалось
бессильно» [10].

Но далеко не все современники Столыпина разделяли это мнение Шульгина. Одним из самых известных противников введения карательных мер со стороны столыпинского правительства был писатель Лев Николаевич Толстой. В 1910 году Толстой опубликовал в журнале "Вестник Европы" очерк «Три дня в деревне», в котором, в частности, писал: «… Армия Стеньки и Емельки все больше и больше разрастается, благодаря таким же, как и пугачевские, деяниям нашего правительства последнего времени с его ужасами полицейских насилий, безумных ссылок, тюрем, каторги, крепостей, ежедневных казней. Удивительна слепота нашего правительства. Оно не видит, не хочет видеть того, что все, что оно делает для того, чтобы обезоружить врагов своих, только усиливает число их и их энергию" [11]. Чуть раньше Толстой разразился своей обличительной статьей "Не могу молчать". В первоначальной редакции статьи (статья писалась и редактировалась Толстым месяц) писатель с негодованием и возмущением обрушился на двух главных, по его мнению, виновников всех бед и злодеяний – «Петра Столыпина и Николая Романова». Однако все же в окончательной редакции статьи имена политических деятелей, все резкие выражения по их адресу он вычеркнул или же значительно смягчил.

В августе 1909 г.Толстой напишет премьеру письмо (писал он их и ранее), назвав того в письме «жалким человеком», губящим свое «доброе имя» уже заслужившее «ту ужасную славу, при которой всегда..." его (Столыпина) имя будет " ...повторяться как образец грубости, жестокости и лжи» [12].

В стане яростных критиков и откровенных хулителей столыпинских преобразований был и Сергей Юльевич Витте. Читая воспоминания Витте, нельзя не обратить внимания, что уж слишком много места этот без тени иронии доблестный государственный муж посвящает именно Столыпину. Можно сказать, что весь второй том его воспоминаний зациклен на фигуре премьер-министра. В каждой строчке, посвященной Столыпину, так и сквозят всевозможные негативные эмоции. Причины этого крайне неблагожелательного отношения можно обнаружить, обратившись к мемуарам дочери Столыпина Марии Петровны Бок, где достаточно подробно описаны взаимоотношения ее отца и графа. Именно личная неприязнь к Столыпину мешала Витте быть более объективным в оценке государственных дел реформатора, и условий, в которых приходилось работать молодому премьеру. Витте не стесняется в выражениях, давая, например, такую характеристику Столыпину: «Никто столько не казнил и самым безобразным образом, как он, Столыпин, никто не произвольничал так, как он, никто не оплевал так закон, как он, никто не уничтожал так, хоть видимость правосудия, как он, Столыпин, и все, сопровождая либеральными речами и жестами. Можно сказать, что Столыпин был образцом политического разврата, ибо он на протяжении пяти лет из либерального премьера обратился в реакционера… и произвольно, с нарушением всяких законов правил Россией…» [13].

Аграрные реформы П.А. Столыпина, явившимися по своей сути живым воплощением в жизнь программы Витте (впрочем, тут стоит внести одно любопытное примечание госсекретаря Крыжановского: «Совокупность устроительных мер, которые Столыпин провел осенью 1906 года… представляла собою не что иное, как политическую программу князя П.Д. Святополк-Мирского, изложенную во всеподданнейшем докладе от 24 ноября 1904 года, которую у него вырвал из рук граф С.Ю. Витте» [14]) обстоятельно изложенной последним в работе «Записка по крестьянскому делу»,также подверглись жесткой критике. Это кажется на первый взгляд странным, но Витте считал, что пока этим реформам не время, и не место. Они проводятся Столыпиным по выражению Витте «со скоростью курьерского поезда» и в будущем грозят «крупными революционными осложнениями» [15]. Нельзя тут не отметить дальновидность Витте. Впрочем, вспоминая известный рассказ Брэдбери и выражаясь образно, «на бабочку к тому моменту уже наступили»: власть еще до столыпинского премьерства где-то уже совершила роковую ошибку, маховик движения революции был запущен, и навряд ли уже вообще что-либо могло спасти империю от надвигающегося хаоса и последующего краха. Может поэтому премьер-министр так спешил, надеясь, что еще можно все-таки что-то исправить, отвратить катастрофу, действуя энергично и решительно, принимая жесткие меры по отношению к революционерам и проводя куда более масштабные деяния по т.н. «крестьянскому вопросу», на которые не отважился в свое время бывший председатель Совета Министров. Уже только за 5 месяцев правления Столыпин претворил в жизнь несколько законопроектов: «Указ о передачи Крестьянскому Банку для продажи крестьянам казенных земель», «Указ об отмене некоторых ограничений в правах сельских обывателей и лиц других бывших податных сословий», было отменено право земского начальника карать крестьян без суда в административном порядке. За подписью Столыпина вышел «Указ о вероисповедной свободе для старообрядцев разных толков и сектантов». 15 ноября 1907 годы были изданы «Правила об обеспечении нормального отдыха служащих в торговых заведениях, складах и конторах и в ремесленных заведениях». И это далеко не полный перечень столыпинских указов и распоряжений, которые несли хоть какие-то определенные свободы и облегчения простому люду.

Отдельного внимания, безусловно, заслуживает главное детище Столыпина - указ от 9 ноября 1906 года «О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающихся крестьянского землевладения и землепользования». Именно на аграрных преобразованиях Столыпина хотелось бы сосредоточить внимание, а точнее на мнениях о них очевидцев. Писатель и публицист Иван Ильин так отозвался о столыпинской «перестройке» в аграрном секторе: «Русское крестьянство стояло перед исполнением всех своих желаний; оно нуждалось только в лояльности и терпении…Земля переходила в его руки столь стремительно, что по подсчету экономистов к 1932 году в России не осталось бы ни одного помещика: все было бы продано и куплено по закону и нотариально закреплено...» [16].

А вот точка зрения митрополита Вениамина (Федченкова) - человека, знавшего хорошо русскую деревню извне:«Столыпину приписывалась некоторыми будто бы гениальная спасительная идея земледельческой системы, так называемого хуторского хозяйства. Это, по его мнению, должно было укрепить собственнические чувства у крестьян-хуторян и пресечь таким образом революционное брожение... Тогда я жил в селе и отчетливо видел, что народ — против нее. И причина была простая. Из существующей площади нельзя было наделить все миллионы крестьян хуторами, да и за них нужно было бы выплачивать. Значит, из более зажиточных мужиков выделилась бы маленькая группочка новых владельцев, а массы остались бы по-прежнему малоземельными. Хутора в народе проваливались. В нашей округе едва нашлось три-четыре семьи, выселившиеся на хутора. Дело замерло, оно было искусственное и ненормальное» [17].

Лев Толстой вторил митрополиту Вениамину: «...думали в России успокоить взволновавшееся население, и ждущее и желающее только одного: уничтожения права земельной собственности (столь же возмутительного в наше время, как полстолетия тому назад было право крепостное), успокоить население тем, чтобы, уничтожив общину, образовать мелкую земельную собственность. Ошибка была огромная» [18].

Василий Шульгин в свойственной ему поэтически восторженной манере писал про крестьянскую реформу такие строки: «Реформа Столыпина вдохновлялась изречением английского экономиста: "Дайте собственнику бесплодную скалу, и он превратит ее в цветущий сад!". Пример Западной Европы подтверждал эту мысль... Россия — не бесплодная скала. Россия — океан плодородной земли. Позором для нации было оставлять ее в таком вопиющем напряжении. Что же надо сделать? Бесхозяйной земле надо дать хозяина!» [19].

Ну и, конечно, непростительным будет не привести слова одного из самых ярых ненавистников Столыпина, чьи хлесткие слова «обер-вешатель», «погромщик» повторяли все советские учебники, рассказывая о Столыпине и его «злодействах». Речь идет о В.И. Ленине. В своих очерках он, само собою разумеющееся, был всегда однобоко категоричен, как в отношении к аграрной политике проводимой Столыпиным, так и в отношении его самого: «Столыпин - министр такой эпохи, когда крепостники-помещики изо всех сил, самым ускоренным темпом повели по отношению к крестьянскому аграрному быту буржуазную политику, распростившись со всеми романтическими иллюзиями и надеждами на "патриархальность" мужичка, ища себе союзников из новых, буржуазных элементов России вообще и деревенской России в частности. Столыпин пытался в старые мехи влить новое вино, старое самодержавие переделать в буржуазную монархию, и крах столыпинской политики есть крах царизма на этом последнем, последнем мыслимом для царизма пути" [20]. Это фрагмент из статьи "Столыпин и революция" . Владимир Ильич в этой статье за 18 октября 1911 года, т.е. спустя месяц после гибели Столыпина, подводит итог недолгому столыпинскому правлению и явно испытывает облегчение. Почему? Ответ содержится в более ранних эпистолярных высказываниях вождя мирового пролетариата. Вот что пишет Ленин в апреле 1908 года:"Что, если, несмотря на борьбу масс, столыпинская политика продержится достаточно долго для успеха «прусского» пути? Тогда аграрный строй России станет вполне буржуазным, крупные крестьяне заберут себе почти всю надельную землю, земледелие станет капиталистическим и никакое, ни радикальное, ни нерадикальное, «решение» аграрного вопроса при капитализме станет невозможным» [21]. Опасения в успехе реформы были не только у Ленина. Французское и немецкое правительства в 1911-1913 годах направили в Россию своих представителей для выяснения дальнейших перспектив у земельной реформы начатой премьер-министром. Вот что писал в своей книге глава департамента земледелия А.В. Кривошеин ссылаясь на свидетельство Д.Н. Любимова, управ. делами ГК по землеустройству : "Помню, как августе 1913 года приезжала из Германии правительственная комиссия, возглавляемая проф. Аугагеном для изучения результатов землеустроительной реформы...Она была ими поражена. Объехав землеустроительные работы в целом ряде губерний, германская комиссия предоставила своему правительству отчет...В нем говорилось, что если землеустроительная реформа будет продолжаться, при не нарушении порядка в империи ещё десять лет, то Россия превратится в сильнейшую страну в Европе. Отчётом, по имевшимся от русского посла в Берлине сведениям, сильно обеспокоилось германское правительство и особенно император Вильгельм II" [22].

Итоговую оценку аграрной реформе Столыпина подводит Пётр Струве, тот самый, чьи взгляды со временем на столыпинскую деятельность претерпели существенные изменения: ««Как бы ни относиться к аграрной политике Столыпина — можно ее принимать как величайшее зло, можно ее благословлять как благодетельную хирургическую операцию — этой политикой он совершил огромный сдвиг в русской жизни. И — сдвиг поистине революционный и по существу, и формально....Столыпин политически смотрел не назад, а вперёд, и то, что он в будущем прозирал, Великая Россия как правовое государство с сильной властью, творчески дерзающей и дерзновенно творящей, — является и теперь великим государственным замыслом русского возрождения. Этот огромный политический замысел требовал для своего осуществления широкого социального фундамента, и его Столыпин увидел в крепком крестьянстве, призываемом к новой, опирающейся на начало частной собственности и хозяйственной свободы жизни... Не может быть никакого сомнения, что с аграрной реформой, ликвидировавшей общину, по значению в экономическом развитии России в один ряд могут быть поставлены лишь освобождение крестьян и проведение железных дорог» [23].

Завершая обзор мнений, рассуждений и свидетельств современников Столыпина о нем и его деятельности, нельзя не отметить одну так и бросающуюся в глаза особенность: равнодушных к Столыпину и его делам не было. Не было по сути и половинчатых мнений. Столыпиным либо восторгались, либо зло ругали и почти люто ненавидели. Подобное отношение бывает только к ярким, независимым, сильным, цельным личностям.

Размышляя и с позиции сегодняшнего дня, безусловно, не всё видится правильным в его действиях. Но мы люди иной эпохи, мы люди будущего времени по отношению к столыпинскому и можем анализировать правильность или неправильность мер, предпринятых премьером, глядя издалека - с точки зрения своего времени, уже отлично зная, что произойдет через 6 лет после странной и такой преждевременной смерти премьер-министра. Он же, как человек политически трезвомыслящий - да и «пророков» вокруг хватало - только предугадывал грядущие события и, влекомый чувством долга, ответственности и патриотизма, старался, в свою очередь, сделать все от него зависящее, чтобы эти события не случились. Подтверждением этому может служить фрагмент из письма Столыпина к одному из своих оппонентов Л.Н. Толстому: "...вы мне пишете, что я иду по дороге злых дел, дурной славы и, главное, греха. Поверьте, что, ощущая часто возможность близкой смерти, нельзя не задумываться над этими вопросами, и путь мой мне кажется прямым путём...Меня вынесла наверх волна событий — вероятно на один миг! Я хочу всё же этот миг использовать по мере моих сил, пониманий и чувств на благо людей и моей родины, которую люблю..." [24]. И в искренности этих слов сомневаться не приходится.


Библиографические ссылки

1. Изгоев А.С. П. А. Столыпин. Очерк жизни и деятельности. М., 1912. С.15.
2. Еропкин А.В. Столыпин и Указ 9 ноября : Лекция. СПб., 1912. С. 2.
3. Репников А. Бесстрашие: Петр Столыпин глазами Василия Шульгина // Родина. 2012. №4. С.29-31.
4. Крыжановский С.Е. Воспоминания. СПб., 2009. С. 170.
5. Тыркова-Вильямс А. На путях к свободе. М., 2007. С. 338; С. 341–342.
6. Милюков П.Н. Из тайников моей памяти: воспоминания. М., 2015. С. 37.
7. Изгоев А.С. П.А. Столыпин. Очерк жизни и деятельности. М., 1912. С. 27.
8. Там же. С. 85.
9. Репников А. Указ. соч. С. 29-31.
10.Там же. С. 29-31.
11. Толстой Л.Н. ПСС. Т. 38. С. 5-22.
12. Там же. Т. 80. С. 79.
13. Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 2: 1894-1905. Царствование Николая II. С.11.
14. Крыжановский С.Е. Указ. соч. С. 175.
15. Витте С.Ю. Указ. соч. С. 24-25.
16. Ильин И.А. Наши задачи. Историческая судьба и будущее России: статьи 1948-54 гг. Т.1. М., 2008. С.67.
17. Митрополит Вениамин( Федченков) На рубеже двух эпох:[электронный ресурс] - С.24 URL: https://profilib.com/chtenie/105586/veniamin-fedchenkov-na-rubezhe-dvukh-epokh-24.php.
18. Лев Николаевич Толстой. М.; Л., 1928. С.93-95.
19. Репников А. Указ. соч. С.29-31.
20. Ленин В.И. Столыпин и революция. ПСС. Т. 12. С.327.
21. Ленин В.И. Истоки большевизма. ПСС. Т. 17. С.32.
22. Кривошеин К.А. Александр Васильевич Кривошеин. Судьба российского реформатора. М., 1993. С.110-111.
23. Струве П.Б. Дневник политика (1925-1935). М.; Париж, 2004. С.158-159.
24. Письма П.А. Столыпина Л. Н. Толстому. (1907) [электронный ресурс] - URL: http://doc20vek.ru/node/1636.



Оцените публикацию:
 (голосов: 0)
| Раздел Публикации | написал watch_out | просмотров: 386 |