Факультет истории, социологии и международных отношений (ФИСМО)

Кубанского Государственного университета

Логин:

Пароль:

| Лента публикаций

Макаренко М.Ю., Иванькина Л. Демографическая ситуция на Кубани по материалам метрических книг

Публикации

Макаренко М.Ю.,
доктор исторических наук, профессор
кафедры Отечественной истории КубГУ
Иванькина Л.,
магистрантка ФИСМО


Демографическая ситуция на Кубани по материалам метрических книг


Региональная история или еще более суженный пространственный масштаб – локальная – относятся к интенсивно развивающимся направлениям российских исторических исследований XXI в. Проанализировать демографический, национальный, социальный состав сельских поселений Юга России – цель предлагаемых материалов, который позволяют осуществить данные церковного учета населения, зафиксированные на рубеже XIX – XX вв.

Источниковая база исследования – материалы архивного отдела администрации муниципального образования Динского района, которые впервые вводятся в оборот научных исследований. Основными источниками, использовавшимися в ходе измерения социально-демографической структуры населения кубанских станиц, стали метрические книги Преображенской церкви станицы Елизаветинской [1], Николаевской церкви станицы Марьянской [2] и Андреевской церкви хутора Новотитаровского [3].

Подвергнуты научному анализу около 2500 записей рождений, более 1000 записей о смерти, более 300 регистраций браков. Метрические книги велись не только по приходам, но и по населенным пунктам. Первая часть метрических книг – «О Родившихся» фиксировала дату рождения и крещения, имя и фамилию, место жительства и вероисповедание родителей и восприемников (крестных родителей), законность и незаконность (что было очень редким событием в кубанских станицах) рождения, сословие, социальный статус и род занятий родителей и крестных. Вторая часть – «О Бракосочетавшихся», фиксировала дату венчания, фамилию, имя, отчество, место жительства, вероисповедание жениха и невесты, возраст вступления в брак, фамилии и имена свидетелей – поручителей, указывалась кратность брака для жениха и невесты, сословие, социальный статус и род деятельности. Третья часть – «Об Умерших», в нее вносились дата смерти, фамилия, имя, отчество умершего, возраст, причина смерти.

Формуляры метрических книг предусматривали графы для записей персональных сведений. В раздел «О Родившихся» входили сведения о сословии и статусе отца и матери, крестного и крестной. В части «О Бракосочетавшихся» содержались сведения о статусе жениха («Казак станицы Марьянской»), родственника невесты («Казака станица Елизаветинской дочь»), сведения о сословии, занятии и статусе поручителей жениха и невесты. Информацию о статусе и занятиях содержала также третья глава «Об Умерших».

В главе «О Родившихся» присутствовала информация о сословии и статусе отца, о статусе матери, о сословии крестных ребенка; «О Бракосочетавшихся» содержfk информацию о статусе и сословии жениха и невесты, о социальной страте родственника невесты, как правило, отца, например: «Казака станицы Елизаветинской дочь», включалась информация о сословии и статусе поручителей (свидетелей) жениха и невесты. Раздел «Об Умерших» дает информацию о статусе и сословии умершего или о статусе его родственника. Один человек нередко фиксировался в метрической книге несколько раз: в качестве жениха, отца ребенка, крестного, поручителя и умершего.

Проанализировав записи о социальном статусе населения станиц Марьянской и Елизаветинской и хутора Новотитаровского, выделим следующие записи о социальном статусе: указание родственной связи (казачья жена, солдатский сын, сын поручика – 1 % записей); бывший чин или профессия («отставной солдат», «отставной унтер офицер», «запасной рядовой», «запасной фельдфебель», «запасной ефрейтор», «запасной бомбардир», «запасной унтер офицер», «служивший в третьем Уланском Смоленском полку», «служивший в 33 пехотном Елецком полку», «Служивший в 135 пехотном Керчь-Еникольском полку» – около 2 % населения); указание гражданского состояния («девица», «казачья вдова», «вдова мещанина» – 1% населения); принадлежность к казачьему сословию (казак, приказный, урядник, сотник – 72 % населения); указание на принадлежность к крестьянскому сословию, губерний, уездов и волостей, к которым был приписан крестьянин. Наиболее часто упоминаются станицы Полтавская, Черниговская, Киевская, Черноморская, Харьковская Воронежская, Псковская, Смоленская, Тульская, Орловская, Пензенская губернии, регионы, откуда в XIX веке шло активное переселение на Кубань.

Отмечается принадлежность к мещанскому сословию («Екатеринодарский мещанин», «Новороссийский мещанин»: около 7 %); профессия («учитель», «помощник учителя», «мастеровой высшего оклада младшего разряда» и другие – 1 % населения); военная специальность («ротный барабанщик», «бомбардир» – около 1%); духовный сан («дьякон станицы Елизаветинской», «дьякон станицы Ахтанизовской» – 1 % населения) [4].

Самой многочисленной группой населения являлись казаки: около 72 % населения. Среди казачьих чинов и званий упоминались: «казак», самая низшая ступень в служебной лестнице, около 79 %, следующим следовал «приказный» – к ним относились около 2 %, третья ступень служебной лестницы – урядник, упоминается в 19 % записей. Еще одна степень, упоминаемая в метрических книгах, – сотник, обер-офицерский чин в казачьих войсках, соответствующий поручику в регулярной армии, процент населения, имеющих этот чин в станицах Марьянской и Елизаветинской небольшой 0,49 %, упоминания о более высших казачьих чинах и званиях не обнаружено [5].

Проведенный анализ показывает, что церковные источники учета населения являются информативными для изучения вопросов профессиональной занятости населения, присутствует информация о социальном положении людей, участвующих в обрядах. Не случайно особенно остро стоят вопросы о соотношении понятий «профессия», «занятие», «чин», «звание», «статус».

У православного населения казачьего Юга России религиозные правила повседневной жизни соблюдались строго, отражаясь на проведении свадебных обрядов. Православная церковь запрещала венчания во время Великого, Рождественского, Петрова и Успенского постов, накануне и в дни церковных праздников, в течение масленицы (свадебный стол предполагал присутствие мясных блю) и пасхальной недели. Кроме церковных запретов на сезонность крестьянских браков оказывал влияние цикл сельскохозяйственных работ.

Правила отразились в сезонной картине бракосочетаний: наибольшее число от 20 % до 50 % заключалось в январе – феврале, после Святок, и октябре – ноябре, по окончанию сельскохозяйственных работ, два пика брачности наблюдаются во всех исследованных метрических книгах. В периоды церковных постов (март – апрель, июль – август) браки в исследуемых станицах не заключались [6].

Около 7 % женихов и 5 % невест вступали в брак во второй раз (на европейском севере показатель гораздо большим), 2 % женихов венчались уже в третий раз, но ни одной невесты, выходящий замуж в третий раз не было. 91% женихов и 95 % невест играли свадьбу в первый раз, 5 браков были первыми для жениха и повторными для невесты. В метрических книгах указывался возраст супругов, он соответствовал одобряемым социальным нормам. Средний возраст вступающих в брак: 19–20 лет у мужчин и 17–18 лет у женщин. Наблюдается небольшая разница в возрасте между будущими супругами, как правило, на 2–3 года жених был старше невесты, поскольку девушки считали зазорным выйти замуж за «старика». Распространены браки между одногодками – около 10 %. Самому молодому жениху 17 лет, самой молодой невесте 16. Самому «возрастному» жениху, вступающему в брак первый раз 31 год, его будущей супруге, которая также вступала в брак впервые, было 24 года. Интересным представляется случай, зарегистрированный 1 февраля 1898 года в станице Марьянской [7]: на момент вступления в брак жениху было 64 года, для него это второй брак, а его избраннице на момент свадьбы было 49 лет, при том, что она сочеталась браком впервые. Еще одна необычная пара венчалась 24 января в 1897 году в станице Елизаветинской [8], на момент вступления в брак жениху было 59 лет, а его избраннице 55 лет, для обоих супругов брак был повторным.

Учитывая сезонность браков и воздержание от сексуальных контактов во время постов, выраженной сезонности рождений в данных станицах обнаружена не была. Распределение рождений в течение календарного года выглядит достаточно равномерным [9].

Таким образом, в исследуемых станицах в конце XIX – начале XX века церковные запреты соблюдались лишь в тех случаях, когда церковь непосредственно влияла на демографическое поведение только при венчании. Около 1 % новорожденных детей, упомянутых в книгах, были незаконнорожденными.

Показатель смертности – информативный и комплексный показатель изучения в историко–демографических исследованиях. Объектом изучения служат три основных аспекта смертности: сезонность, распределение смертности в течение года, причинность, то есть конкретное заболевание или причина смерти, возрастной аспект. Исследование записей о причинах смерти жителей станиц привели к необходимости их классифицировать: инфекционные заболевания («корь», «оспу», «скарлатину», «горячку», «спинную сухотку», «дифтерит», «коклюш»); легочные заболевания («чахотку», «воспаление легких», «катаракта легких»); болезни пищеварительной системы: «понос», «воспаление желудка», «язва», «болезнь желудка», «воспаление брюшины»; «неестественные» причины («ожог», «утоп в Кубани», «утоп в колодце», «убит», «от родов», «солнечный удар») [10]. Исследования сезонности демографических событий в России, отмечают ярко выраженный летний пик смертностей, наши данные по центру Кубани подтверждают этот факт, подвигая его региональную хронологию на середину-конец весны. Рост смертности в конце апреля начале мая обсуслен распространением инфекционных заболеваний («дифтерит», «корь»). Распространенными причинами являлись болезни пищеварительной системы около 25 %. Для зимних месяцев характерны легочные заболевания. Картина возрастного распределения смертей: 55 % смертей приходится на группу от 0 до 2 лет, 24 % – дети в возрасте от 2 до 10 лет, всего 2 % подростки 11–17 лет, 8 % смертей приходится на трудоспособное население 18–55 лет и 10 % старики старше 55 лет [11].

Максимальная смертность отмечается у младенцев: в метриках распространены формулировки: «слабой комплекции», «от несвоевременных родов», «слаборожденный», «во младенчестве» – около 26 % смертей в возрасте от 0 до 2-х лет. Данные позволяют сделать вывод: диагностика младенческой смертности была затруднительна, поэтому в метрических книгах нет четкого описания диагнозов: прослеживается параллель с замечаниями А.П. Чехова о неточности диагностики смертности, описанными в «Острове Сахалин». Врач по образованию А.П. Чехов исследует проблему, выходящую за пределы переписных работ в их традиционном понимании, – пытается определить структуру «болезненности и смертности» ссыльного населения. К сожалению, на Сахалине причины смерти почти всегда регистрировались священниками, не обладающими квалификацией врачей и фельдшеров и, по образному выражению писателя, «много тут фантазии». В качестве абсурдных примеров диагностики упоминаются «неумеренное питие от груди, неразвитость к жизни, душевная болезнь сердца, воспаление тела». Юмористические наблюдения оказались точными не только в отношении к ситуации на острове: непрофессиональное диагностирование часто присутствует в документальных кубанских материалах. На рубеже XIX–XX вв. в качестве причины смерти часто указана лихорадка, являющаяся приспособительной реакцией организма на воздействие патогенных раздражителей, но никак не фактором смертельного исхода.

У ребенка, пережившего первый самый сложный год, шансы дожить до зрелости резко повышались. На осень приходился минимум младенческой смертности, поскольку свободная от интенсивной работы мать могла уделить ребенку больше времени, так необходимого ему в первые недели жизни. Для возрастной группы 11–17 лет характерен невысокий процент смертности, причины различны: «простуда», «воспаление легких», «дифтерит». Основная группа причин – болезни пищеварительной системы и инфекционные заболевания. Причины смертности населения 18–55 лет чаще всего «неестественные»: «убит», «утоп», «смерть от родов». В зимнее время года смерть для данной категории чаще всего наступала от сезонной болезни – воспаления легких. Таким образом, выражена экзогенная картина смертности, являющаяся признаком состояния, предшествующего демографическому переходу.

Самыми распространенными формулировками среди смертности пожилого населения станиц: «натуральна» или от «старости». Возможно, присутствует неточность, вызванная невысоким уровнем грамотности, поскольку на уровне массового сознания дожитие до правнуков («пращуров») считалось аномальным и вряд ли могло быть столь распространенным. В метрической книге станицы Елизаветинской за 1897 год единственный случай смерти в возрасте 100 лет [12]: это была вдова казака – Параскева Павловна Новоселецкая.

Результаты исследования показывают, что церковные источники в конце XIX – начале XX веков имеют достаточно информативны для изучения социального-демографического состава населения. В метрических книгах указывались родственная связь, чин, профессия, гражданское состояние и сословное положение. Самым многочисленным сословием населения станиц Марьянской, Елизаветинской и хутора Новотитаровского являлось казачье сословие: около 72 % населения, где проживало 79 % рядовых казаков, 19 % урядников, 2 % приказных, 0,2 % сотников. Высших казачьих чинов обнаружено не было. Многочисленным сословием, отмеченным в книгах, было крестьянское: около 14 %, в основном это выходцы из малороссийских губерний Российской Империи. В исследуемых станицах проживало 7 % мещан, представителей конкретных профессий, священнослужителей, профессиональных военных по 1 % населения.

Изучение брачности и семейной структуры населения говорит о соблюдении церковных правил и обрядов. Исследование записей о венчание позволяет сделать вывод о том, что в большинстве браки были равными. Средний возраст вступающих в брак был стандартным для того времени: 19-20 лет для мужчин, 17–18 лет для женщин. У большинства, вступающих в брак, жених был на 2–3 года старше невесты. Девушки считали позором выйти за «старика», парня, возраст которого превышал трехлетний интервал. Венчались впервые 91 % женихов и 95 % невест. Повторно сочетались браком всего 7 % женихов и 5 % невест. Пики брачности приходились на январь-февраль, что связано с окончанием Рождественского поста и Святок, а также осенние месяцы – октябрь – ноябрь, на этот период приходилось окончание сельскохозяйственных работ.

Исследование периодичности рождаемости позволяет сделать вывод, что распределение рождений в течение года достаточно равномерно, это говорит о том, что церковное влияние распространялось лишь на заключение браков.

Анализ сезонности, картины смертельных исходов (зкзогенный или эндогенный фактор), возрастных аспектов позволяет сделать вывод о взаимосвязи причин смерти и возраста умерших. Максимальная смертность наблюдалась у детей в возрасте от 0 до 2 лет: 55 % всех смертей. Определить точную причину смерти в этом возрасте было сложно, поэтому формулировки зачастую достаточно размыты. Около 24 % смертей происходило в возрасте от 2 до 10 лет, это болезни пищеварительной системы, сезонные инфекции. Подростковая смертность не была высока – 2 % смертельных исходов, преобладают факторы экзогенного характера. Процент смертей трудоспособного населения невелик – 8 %, характерны «неестественные» причины и сезонные заболевания. Полученные результаты анализа позволяют констатировать преддверие вступления центральных регионов Кубани в процесс демографического перехода.


Библиографические ссылки

1. Архивный отдел администрации Муниципального Образования «Динской район» (АОАДР). Ф. 225. Оп. 1. Д. 8, 9.
2. Там же. Д. 10, 17, 18.
3. Там же. Ф.255. Оп. 1. Д. 22, 23.
4. Рассчитано по: Там же. Д. 8, 9, 10, 17, 18, 22, 23.
5. Рассчитано по: Там же. Д. 9, 10, 17, 18, 22, 23.
6. АОАДР. Ф.255. Оп.1. Д. 8, 9, 10, 17, 23.
7. Там же. Оп.1. Д. 17.
8. Там же. Д.8. Л.99.
9. Там же. Д. 8, 9,17, 18, 23.
10. Там же.
11. Рассчитано по: Там же. Д. 8, 9, 10, 17, 18, 22, 23.
12. АОАДР. Ф.255. Оп. 1. Д. 8. Л. 167.





Оцените публикацию:
 (голосов: 0)
| Раздел Публикации | написал watch_out | просмотров: 315 |