Факультет истории, социологии и международных отношений (ФИСМО)

Кубанского Государственного университета

Логин:

Пароль:

| Лента публикаций

Финько Ю.С. РУССКОЕ НАРОДНИЧЕСТВО В ИСТОРИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДАХ Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО

Публикации

Финько Ю.С.,
магистрант ФИСМО КубГУ


РУССКОЕ НАРОДНИЧЕСТВО В ИСТОРИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДАХ Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО


Исторические взгляды русских писателей – одно из интереснейших направлений отечественной историографии. Особенно актуальным представляется отношение русских классиков к феномену народничества, которое оказало влияние на всю сферу литературной жизни, поскольку проблемы, поднимавшиеся народниками: интеллигенция и народ, судьбы пореформенного крестьянства, взаимоотношения героя и «толпы» и т.п., отражали основной вектор идейных исканий всей русской литературы. Статья посвящена историческим взглядам Ф.М. Достоевского на русское народничество.

Историю эволюции социально-политических взглядов писателя исследователи условно разделяют на четыре этапа. На первом этапе, охватывающем 1840-е гг., он проникся идеями социализма и стал членом кружка петрашевцев, за участие в котором был арестован, сослан на каторгу. Еще в начале 1830-х гг. внимание Ф.М. Достоевского привлекли идеи утопических социалистов. Дружба с братьями Л.Н. и Н.Н. Бекетовыми, Д.В. Григоровичем, В. М. Майковым и Л. Н. Плещеевым, беседы с В. Г. Белинским побудили начинающего писателя углубиться в изучение тогдашних «новых теорий». В 40-е гг. Федор Михайлович вырабатывает свою диалектическую позицию, объединившую идею возврата к исконным традициям русского национального бытия и гуманистического наследия европейской культуры [1]. Спустя многие годы Достоевский вспоминал в «Дневнике писателя»: «Мы заражены были идеями тогдашнего теоретического социализма [2]. Однако на протяжении всей жизни Ф.М. Достоевский был чужд радикальным идеям изменения мирового или государственного устройства. Ему был присущ диалектический подход к рассмотрению важнейших вопросов современной жизни, и отказ от крайностей «славянофильства и западничества, как замкнутых идеологических систем» [3].

Сущность общественных взглядов молодого писателя и глубина осознания важнейших проблем русской жизни ярко проявились в его повести 1847 г. «Хозяйка». В символической структуре образов этого произведения писатель ставит проблему отношений между народом и интеллигенцией, замкнувшейся в своем мире идей, далеких от национальных интересов. Поражение героя повести – Ордынова символически воплощает мысль писателя о чуждости, несовместимости западных социальных теорий с вековыми основами русского бытия. Достоевский считает, интеллигенция должна воспринять от народа потерянную ею связь с «почвой», а народ – получить знания, открыть для себя лучшие достижения европейской культуры. «И пусть сейчас наш народ унижен и много в нем грязи и скверны, – говорит Достоевский. – «Судите наш народ не потому, чем он есть, а потому, чем желал бы стать» [4].

Второй, наиболее тяжелый и драматический этап в жизни Ф.М. Достоевского (1849–1859 гг.) включал арест за участие в кружке Петрашевского, унизительную показательную «казнь», заключение, каторгу, жизнь в ссылке в Сибири, службу в армии. В годы после объявления приговора, на каторге и в ссылке, в мировоззрении Достоевского произошли важные изменения. Долгие дни, проведенные в Омской крепости в среде уголовного простонародья, мучительное обдумывание всего случившегося подтолкнули Федора Михайловича к искреннему раскаянию. Писатель понял, что не сокрушать надобно, а медленно, кропотливо, обдуманно изменять, так как народу, ради которого все затевалось, чужды призывы, непригодные для реальной жизни.

Этот важный этап жизни писателя исследователи считают «гранью между двумя совершенно противоположными по сути исканиями: политическим радикализмом 1840-х годов и зрелым консерватизмом, возвратом к православию, к пониманию самобытности исторического пути русского народа» [5].

Во время третьего петербургского этапа, дискутируя с различными идейно-политическими течениями русской мысли пореформенной России, Ф.М. Достоевский, вместе с литературными критиками А.А. Григорьевым и Н.Н. Страховым, братом М.М. Достоевским, становится одним из главных идеологов почвенничества. Эта специфическая доктрина, провозглашавшая своей главной целью поиск истинно русской мысли, вбирающей в себя все выработанное различными (в первую очередь, славянофильством и западничеством) направлениями национального сознания, излагается им на страницах журналов «Время» (1861–1863) и «Эпоха» (1864–1865).

Подобно славянофилам почвенники считали, что «русское общество должно соединиться с народною почвой и принять в себя народный элемент». В связи с этим писатель обосновывал коренную необходимость образования народа, без чего невозможно какое-то бы ни было его сближение с интеллигенцией. «Наша новая Русь поняла, что один только есть цемент, одна связь, одна почва, на которой все сойдется и примирится, – это всеобщее духовное примирение, начало которому лежит в образовании» [6], – доказывал он.

Четвертый этап (1870-е гг.) знаменовал собой расцвет творчества Достоевского, вершину эволюции его социально-политической мысли. Именно в это время общая концепция взглядов писателя излагается им в трех романах из «великого пятикнижия» – «Бесы» (1871), «Подросток» (1875), «Братья Карамазовы» (1879-1880гг.). В эти годы Ф.М. Достоевский сотрудничал в «Отечественных записках», «Русском вестнике», в 1873 – начале 1874 гг. редактировал журнал князя В.П. Мещерского «Гражданин», в котором начал публиковать «Дневник писателя» (позже издававшийся отдельными выпусками ежемесячно в 1876 и 1877 гг. и по одному выпуску в 1880 и 1881 гг.). В «Дневнике» писатель высказывал волновавшие его мысли о важнейших событиях российской и европейской социально-политической и культурной жизни, писал по религиозным, этическим, эстетическим, юридическим, педагогическим и т.п. вопросам, дополнявшим и углублявшим его идеи, высказанные в художественных произведениях.

Для политических взглядов Ф.М. Достоевского последних лет жизни было характерно органичное сочетание гуманистических и демократических тенденций с религиозно-монархическими, государственническими и национально-патриотическими убеждениями, что в целом было обусловлено постоянным стремлением мыслителя найти некую общую для всех общественных сил в России идею. Пытаясь первоначально дистанцироваться, прибегнув к почвеннической идентификации, как от западников, так и славянофилов, Ф.М. Достоевский ко времени выхода «Дневника писателя» уже всецело стоял на позициях позднего славянофильства. Так в «Дневнике писателя» за июль-август 1877 г. он указывал: «Я во многом убеждений чисто славянофильских, хотя, может быть, и не вполне славянофил…» [7]. Федор Михайлович более тонко, чем славянофилы ощущал цивилизационный раскол русской нации на два обособленных народа, в котором этнос распался на «русских европейцев» и «туземное» население.

Вынеся из пребывания на каторге убеждение в неправомерности революционного пути изменения действительности, писатель со страниц журналов «Время» и «Эпоха» вел страстную и острую полемику с революционным лагерем по всем коренным вопросам общественного развития, противопоставив учению о революции свою (во многом противоречивую и шаткую) доктрину – о смирении русского народа, о роли христианской церкви в самоусовершенствовании нравственной природы человека и т.д.

Ф.М. Достоевский развивал религиозную концепцию православного народнического социализма. Он верил, что русский народ, несмотря на все выпавшие на его долю невзгоды и совершенные им ошибки, сумеет, в конце концов, создать общество великой гармонии и братского согласия, что восторжествует «социализм народа русского». В общинном строе, существующем в русской деревне, он видел тот смысл и надежду, которые не могли дать западные идеалы. Однако путь к достижению этих целей, по мнению Ф.М. Достоевского, не мог быть революционным, насильственным. «Записки из подполья» (1864) были первым художественным произведением, в котором ясно выразилась воинствующая враждебность Достоевского идеям революционной демократии. В дальнейшем несостоятельность революционных учений была обозначена писателем в романах «Бесы» (1871–1872 гг.) и «Братья Карамазовы», написанных в период активизации революционно-народнического движения.

Вообще к теме о нигилистах, радикалах, революционерах Ф.М. Достоевский начал присматриваться еще в 1849 году. Покушение Д. Каракозова на царя еще более укрепило его в желании писать о современных ему радикалах [8]. В конце 60-х гг., живя за границей, Достоевский узнает о существовании в России организации «Народная расправа», в уставе которой были записаны как допустимые, а в определенной ситуации даже необходимые методы действий – ложь, шантаж, убийство. Узнает и о гибели от рук организатора общества С.Г. Нечаева, одного из членов общества – Иванова, проявившего недоверие к нему. Писатель ужаснулся, увидев, куда толкают Россию последователи его бывших друзей, и принялся за роман-памфлет, населив его гротескными персонажами, способными предупредить о гибельных увлечениях расшатывать и разрушать. Однако под пером художника-реалиста произведение стало перерастать в роман-трагедию.

В более широком смысле «Бесы» – это категорическое отрицание Достоевским нигилизма, как отличительного и наиболее тревожного явления современной ему жизни: «...не ушла ли огромная часть молодых, свежих и драгоценных сил в какую-то странную сторону, в обособление с глумлением и угрозой...» [9].

Концепция нигилизма созревала у Достоевского начиная с повести «Записки из подполья» (1864), главный герой которой уже отчасти напоминал тургеневского Базарова своим стремлением «ни за что не приниматься» и «только ругаться». Главный герой романа «Преступление и наказание» Раскольников уже не «только ругается», но и практически проверяет состоятельность собственной теории вседозволенности и автор, сочувствуя ему, тем не менее, дает возможность покаяния лишь после полного морального краха.

В «Бесах» видение Достоевским нигилизма достигло наиболее полного и совершенного выражения. Тот факт, что большинство героев романа имели реальных прототипов среди революционного крыла народников, (например, Петр Верховенский – С. Нечаев и отчасти Н.А. Ишутин, Ставрогин – М.А. Бакунин и Н.А. Спешнев, отчасти М.В. Петрашевский, Шигалев – В.А. Зайцев, Толкаченко – И.Г. Прыжов, Шатов – И.И. Иванов), доказывает реалистичность происходящего. Ф.М. Достоевский прямо указывает на тех «молодых, свежих и драгоценных сил» ушедших «в …обособление с глумлением и угрозой».

Понимание Достоевским идеологии революционеров вложено в речи Верховенского, убеждающего Ставрогина возглавить революцию и в то же время признающегося ему, что сам-то он «не социалист вовсе», а ни во что не верующий нигилист, собирающийся разрушить существующее общество пьянством, развратом, доносами и шпионством, и пролитием «свежей кровушки».

Публикация «Бесов» написанных, по выражению М. Е. Салтыкова-Щедрина, «руками, дрожащими от гнева», вызвала бурю критики, не утихавшей и в советское время. Известно, например, что многие общественные деятели и партийные функционеры яростно поддержали Горького, возражавшего против постановки «Бесов» в Художественном театре [10]. Писателя обвиняли в злостной клевете на молодое поколение, в намеренном извращении действительных фактов, в нереальности созданных им образов, а также в приписывании своим героям мыслей, вовсе им не свойственных. «Мне остается сожалеть, – писал о Достоевском И.С. Тургенев, – что он употребляет свой несомненный талант на удовлетворение таких нехороших чувств; видно, он мало ценит его, коли унижается до памфлета» [11]. Похожее мнение о романе высказал и Л.Н. Толстой, считавший, что «у Достоевского нападки на революционеров нехороши» [12]. Еще более резко примкнул к общей критике один из ярких идеологов народничества – Н.К. Михайловский: «ухватившись за печальное, ошибочное и преступное исключение – нечаевское дело», – писал он, – Достоевский просмотрел «общий характер» народнического движения, его «общую и здоровую основу».

Ф.М. Достоевский, создавая роман-памфлет, не собирался исторически точно излагать нечаевскую историю, он ставил перед собой другую задачу – помешать нечаевщине одолеть Россию. В статье «Одна из современных фальшей» он писал: «Я хотел поставить вопрос и, сколько возможно яснее, в форме романа дать на него ответ: каким образом в нашем переходном и удивительном современном обществе возможны – не Нечаев, а Нечаевы, и каким образом может случиться, что Нечаевы набирают себе под конец нечаевцев?» [13].

При всей, казалось бы, комедийности созданных Достоевским образов революционных «бесов», утопичности их планов, эти «русские мальчики» оказались гениальным предвидением писателя. Их идейные устремления и образ действий во всей полноте были явлены в народовольческом движении, а позже – в большевистской революции. Примером нового понимания романа является оценка его, данная Ф.А. Степуном. Глубокий и наблюдательны философ, активный участник Февральской и свидетель Октябрьской революций, изгнанный из России в 1922 г., Степун считал «Бесы» в большей степени пророческим, чем сатирическим произведением, раскрывающим метафизический смысл революции [14].

В дальнейшем эволюция взглядов Ф.М. Достоевского на народников продолжилась. Он внимательно следил за ходом народнического движения (присутствовал на судебном процессе Веры Засулич 31 марта 1878 г. и на казни Ипполита Млодецкого 22 февраля 1880 г., болезненно реагировал на казнь В.Д. Дубровина, А.А. Квятковского, А.К. Преснякова. «Мы говорим прямо: это сумасшедшие, – писал он К.П. Победоносцеву 19 мая 1879 г., – а между тем у этих сумасшедших своя логика, свое учение, свой кодекс, свой Бог даже, и так крепко засело, как крепче нельзя» [15].

В романе «Подросток» (1875 г.), фабула которого была также почерпнута Ф.М. Достоевским из судебного дела участников народнического кружка А. В. Долгушина, осужденных 15 июля 1874 г. за пропаганду среди крестьян, революционеры были представлены им хотя и эпизодически, но с прежним пристрастием. В «Подростке» воспроизведена обстановка явочной квартиры долгушинцев, их рассуждения, отчасти даже портреты некоторых из них. Так, в Дергачеве легко узнать самого Долгушина; в помещике, служившем на техническом заводе, – второго по значению долгушинца, Л. А. Дмоховского; в «молодом парне из крестьян» – рядового долгушинца Анания Васильева.

20 февраля 1880 г. Ф.М. Достоевский рассказывал А.С. Суворину, что «напишет роман, где героем будет Алеша Карамазов. Он совершил бы политическое преступление. Его бы казнили. Он искал бы правду и в этих поисках, естественно, стал бы революционером» [16]. В романе, ставшем, по сути, духовным завещанием автора, он излагает свою теорию религиозного народничества, выросшую из почвенничества.

Писатель хорошо знает, что человек обладает самостоятельной, независимой самостью, характеризуемой безграничным эгоизмом, тщеславием и властолюбием, погруженностью в самого себя. Все эти свойства человеческой природы, сохраняющиеся при любом общественном устройстве, исключают братское отношение друг к другу, могут привести человека, и приводят, к преступным действиям. Нейтрализовать их проявление, считает Ф.М. Достоевский, способно лишь нравственное воздействие христианства. Однако оно возможно только при наличии свободной воли, отрицание же ее делает ненужным и невозможным нравственное совершенствование человека, сохраняя в его душе внутренний хаос, вражду и бессилие. Все эти мысли Достоевского содержатся уже в рассуждениях подпольного человека и объясняют настойчивое обличение писателем социалистической идеи, основанной на возможном пересоздании человеческой природы.

С наибольшей силой свои нравственные и социальные идеалы Достоевский выразил в знаменитой речи о Пушкине, произнесенной им 8 июня 1880 г. на заседании Общества любителей российской словесности по случаю открытия памятника поэту. Эта речь – своего рода политическое завещание Достоевского, которым он желал «закрыть» эпоху «нигилизма» и провозгласить эпоху «единения» и «солидарности» [17]. Объявляя «великим недоразумением» раскол русской мысли на западников и славянофилов, писатель призывал к выработке «общей идеи», единой платформы, примирившей бы политические интересы самых разных общественных сил.

Таким образом, исторические и общественно-политические взгляды Ф.М. Достоевского соотносились с развитием русской общественной мысли 40-70-х гг. XIX в. Он вырос под влиянием демократических идей сороковых годов, был судим с петрашевцами, вместе с ними стоял на Семеновском плацу, ожидая расстрела, но после каторги оставил социалистические мечтания, перешел на позиции почвенничества. Общественно-политические взгляды Ф. М. Достоевского 1860-х годов, выраженные в концепции почвенничества, представляли собой попытки оформления целостного идейного направления, способствующего объединению всего русского общества. Образ революционера-нигилиста, отрицавшего веру, нравственные идеалы, полагавшего единственно правильным предлагавшийся им путь террора, революционной борьбы, насилия был развенчан писателем как образ носителя социального зла, бесовства.


Библиографические ссылки

1. Нечаева В.С. Ранний Достоевский 1821-1849. М.. 1979. С. 225–228.
2. Достоевский Ф.М. Дневник писателя // Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: в 30 т. Л. 1981. Т. 21. С. 130.
3. Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. в 30 т. Л. 1972. Т. 3. С. 146.
4. Достоевский Ф.М. Дневник писателя за 1876 год, февраль, гл. 1. Ч. 2 // Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: в 30 т. Л.: Наука. Т. 22. 1981. С. 43.
5. Седельникова О.В. О формировании почвеннических взглядов в мировоззрении раннего Достоевского // Достоевский: материалы и исследования. Т. 16. СПб., 2001. С. 62-79.
6. Достоевский Ф.М. Пол. собр. соч. : в 30 т. Л. 1980. Т. 20. С. 382.
7. Достоевский Ф.М. Дневник писателя за 1877 год, Июль-август. Гл. 2. Признания славянофила // Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: в 30 т. Л.: Наука. Т. 22. 1981. С. 61.
8. Лурье Ф. Бесы вымышленные и реальные // Нева. 2012. № 6. С. 143.
9. Достоевский Ф.М. Дневник писателя за 1876 год. Обособление. // Полн. Собр. соч.: в 30 т. Л.: Наука. Т. 22. 1981. С.55.
10. Твардовская В.А. Достоевский в общественной жизни России (1861-1881). М.,1990. С. 277.
11. Михайловский Н.К. Комментарии к «Бесам» // URL: www.litportal.ru. (Дата обращения: 12.06. 2016)
12. Лурье Ф. Бесы вымышленные и реальные // Нева. 2012. № 6. С. 100-128.
13. Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. Т. 21. Л., 1980. С. 125.
14. Степун Ф.А. «Бесы» и большевистская революция // Степун Ф.А. Встречи. М., 1998. С. 75.
15. Цит. по: Лурье Ф. Бесы вымышленные и реальные // Нева. 2012. № 6. С. 100-128.
16. Ермилов В.В. Ф.М. Достоевский. М., 1956. С. 169.
17. Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. Т. 26. Л., 1984. С. 512.

Оцените публикацию:
 (голосов: 0)
| Раздел Публикации | написал watch_out | просмотров: 420 |