Факультет истории, социологии и международных отношений (ФИСМО)

Кубанского Государственного университета

Логин:

Пароль:

| Лента публикаций

Кумыков А.А. Теоретические подходы к исследованию феномена «мягкой силы» во внешнеполитических отношениях

Публикации » статья А.А. Кумыкова, магистратура, 2 курс

А.А. Кумыков
магистрант ФИСМО КубГУ


Теоретические подходы к исследованию феномена «мягкой силы» во внешнеполитических отношениях


Во второй половине XX в. система инструментов внешнеполитического воздействия значительно расширилась. Помимо традиционного военного влияния все активней стали применяться принципиально иные методы, носящие невоенный характер и основанные на продвижении культурных ценностей, развитии гуманитарных связей и др. Подобного рода методы и раньше использовались во внешнеполитической практике, но только на исходе противостояния двух сверхдержав – США и СССР – их роль проявилась наиболее ярко. Именно ставка США на эффективную информационно-пропагандистскую стратегию, привлекательность культуры, образования, политических ценностей западного мира, брендов и образа жизни общества массового потребления, обеспечила фактическую победу США в «холодной войне».

Начиная с 1990-х гг. комплекс инструментов, основанных на невоенных факторах политического действия и определяемых как «мягкая сила», начинает рассматриваться как мощный фактор внешнеполитического влияния, не уступающий по своей эффективности традиционной военной силе. Авторство термина «мягкая сила» (soft power) принадлежит гарвардскому политологу Джозефу Наю, впервые использовавшему его в работе «Меняющаяся природа американской мощи» [1]. Этот феномен рассматривался как «понуждение других хотеть результатов, которые вы хотели бы получить» [2].

Разделяя мощь государства на две составляющих: «жесткую», под которой подразумевается совокупная военная, экономическая, финансовая мощь, и «мягкую» силу, включающую культуру, ценности и политическую идеологию, Дж. Най утверждал, что инструменты «мягкой силы» наиболее действенны для достижения внешнеполитических задач.

Введенный Дж. Наем термин достаточно прочно закрепился в научном тезаурусе, прежде всего, потому, что не только точно описал содержание мягких влияний, но и объяснил их цель – принуждение. Представляется важным проанализировать и предложенную классификацию внешнеполитических влияний. Так, к «жестким» методам относят не только военные, но и экономические. Действительно, такие инструменты как эмбарго, санкции, антидемпинг, квоты на экспорт и импорт могут восприниматься государством, на которое оказывается подобное воздействие достаточно болезненно. С другой стороны, экономические инструменты включают предоставление кредитов, субсидий, грантов, инвестиции в экономику. В этой связи вопрос структурирования внешнеполитических сил представляется не столь очевидным. Кроме того, многие ценностные факторы влияния «пропитаны» экономической составляющей, например, образовательные программы, предоставляемые бесплатно, тесно связаны в том числе и с вопросом экономии средств на обучение, а не только со стремлением получить образование в какой-то конкретной стране.

Сказанное справедливо для многих форм внешнеполитических воздействий. На этот факт обращает внимание и П. Паршин, утверждая, что разной степенью жесткости может характеризоваться информационное воздействие; более жесткими или более мягкими могут быть различные формы международной политики и др. Иначе говоря, между «жестким» и «мягким» полюсами располагается широкий спектр ресурсов, осмысляемых в терминах силы. При этом экономическая и политическая сила чаще расположены ближе к «жесткому» полюсу, а образовательная и идеологическая – ближе к «мягкому» [3].

Таким образом, строгое разделение элементов внешнеполитических влияний на военные, экономические и «мягкие» в ряде случаев может представлять некоторую трудность.

Понятие «мягкой силы» появилось в 1990 г. вскоре после падения берлинской стены и незадолго до распада СССР. Ее ключевыми элементами рассматривались воздействия через средства массовой информации, продвижение ценностей влияющего государства, коммерческая культура, образовательные и гуманитарные программы и др. Вместе с тем, в последнее время инструментарий «мягкой силы» значительно обогатился, прежде всего, благодаря новым технологиям, позволяющим многократно усилить влияния: социальные сети, информационный контент в сети Интернет и др.

Примечательна и последующая эволюция исследуемого понятия. Так, уже в 2007 г. Дж. Най ввел новое понятие «умная сила» или «Smart power» – эффективное сочетание «жесткой» и «мягкой» силы как наиболее применимый и адекватный с точки зрения современных условий международной повестки дня механизм обеспечения государством собственной национальной безопасности и реализации внешнеполитических задач [4]. Подобный формат использования «мягких» инструментов заметно отличается от традиционного, поскольку предполагает возможность комбинированных воздействий. Наиболее яркими примерами подобных влияний являются многочисленные цветные революции в конце ХХ – начале XXI вв. охватившие многие страны мира.

В Концепции внешней политики Российской Федерации 2013 г. «мягкая сила» рассматривается уже как «комплексный инструментарий решения внешнеполитических задач с опорой на возможности гражданского общества, информационно-коммуникационные, гуманитарные и другие альтернативные классической дипломатии методы и технологии» [5]. При этом подчеркивается, что усиление глобальной конкуренции и накопление кризисного потенциала ведут к рискам подчас деструктивного и противоправного использования «мягкой силы» и правозащитных концепций в целях оказания политического давления на суверенные государства, вмешательства в их внутренние дела, дестабилизации там обстановки, манипулирования общественным мнением и сознанием, в том числе в рамках финансирования гуманитарных проектов и проектов, связанных с защитой прав человека, за рубежом.

М.В. Братерский и А. С. Скриба, анализируя понятие «мягкая сила» выделяют два ее типа: пассивную «мягкую силу» или некие имманентно присущие той или иной стране характеристики, которые могут оцениваться как привлекательные и деятельную «мягкую силу», проявляющуюся, когда страна – актор пытается донести до объекта воздействия свои преимущества и сформировать в его обществе и политической среде (через культурную, религиозную и иные сферы деятельности) выгодную для себя ценностную позицию или позицию по тому или иному международному вопросу [6].

По нашему мнению, пассивная «мягкая сила» термин не вполне корректный. Более точно возможности страны описывает понятие потенциал «мягкой силы». Что же касается деятельной составляющей, то она по сути и характеризует сущность исследуемого феномена как целенаправленного воздействия.

Вместе с тем, нельзя не согласиться с другим утверждением М.В. Братерского и А.С. Скриба о том, что влияние «мягкой силы» может содержать в себе не только реальные (такие, какими они являются), но и идеальные (такие, какими их должен увидеть объект) составляющие, подчеркивая, тем самым, субъективность восприятия тех или иных воздействий и определенную манипулятивность инструментов «мягкой силы».

Представляет интерес и подход к классификации «мягкой силы», предложенный Г.Ю. Филимоновым. Он выделяет официальные и неофициальные механизмы «мягкого» воздействия. Официальные механизмы представляют государственное регулирование культурных, гуманитарных идеологических направлений внешней политики (например, через структуры Госдепартамента США) и публичной дипломатии, а также открытые негосударственные инструменты – частные филантропические фонды, спонсорские организации и др.

Неофициальный механизм реализации «мягкой силы» являет собой скрытые от стороннего наблюдателя каналы осуществления внешней политики, а также методы и средства непрямого управления, в том числе «клубные» форматы принятия решений, оказывающие влияние на мировую политику, такие как Совет по международным отношениям, Королевский институт международных дел, Бильдербергский клуб, трехсторонняя комиссия [7].

Таким образом, мы можем проследить не только появление термина «мягкая сила» в период осознания управляемости данной группы внешнеполитических влияний, но и основные этапы его развития: от понимания эффективности невоенных и неэкономических средств для достижения заданных политических целей, до их полноценного, скоординированного включения в весь комплекс внешнеполитических воздействий.

Обобщая анализ представлений о «мягкой силе» можно предложить следующее определение данного феномена: «Мягкая сила» представляет собой комплекс разнообразных инструментов невоенного характера, используемых для оказания влияния на действия другого государства в желательном ключе, установления различных форм зависимости одного государства от другого. Принципиально важным для понимания «мягкой силы» является целеполагание государства субъекта. Влияние носит не абстрактный характер, а ориентировано на решение конкретных задач.


Библиографические ссылки


1. Nye J. Bound to Lead: The Changing Nature of American Power. - New York, 1990.
2. Nye J. Soft Power. The Means to Success in World Politics. - New York: Public Affairs, 2004.
3. Паршин П. Проблематика мягкой силы // Аналитические доклады. Институт международных исследований МГИМО (У) МИД России. Выпуск 1 (36). Март 2013. С. 7.
4. Цит. по Филимонов Г.Ю. «Мягкая сила» культурной дипломатии США: Монография. М.: РУДН, 2010. С. 12.
5. Концепция внешней политики Российской Федерации (утв. Президентом РФ 12.02.2013) // СПС КонсультантПлюс.
6. Братерский М.В., Скриба А. С. Концепция «мягкой силы» во внешнеполитической стратегии CША // Вестник международных организаций. 2014. Т. 9. № 2. С. 135.
7. Филимонов Г. Ю. Роль «мягкой силы» во внешней политики США. Автореф. дисс.д.п.н. М., 2013. С. 26.

Оцените публикацию:
 (голосов: 0)
| Раздел Публикации » статья А.А. Кумыкова, магистратура, 2 курс | написал watch_out | просмотров: 579 |