Факультет истории, социологии и международных отношений (ФИСМО)

Кубанского Государственного университета

Логин:

Пароль:

| Лента публикаций

Забияка А.А. Эмир Дост Мухаммед-хан и первая англо-афганская война (1838–1842)

Публикации » Забияка А.А., 2 курс, магистратура (1)

Забияка А.А.
магистрантка ФИСМО КубГУ


Эмир Дост Мухаммед-хан и первая англо-афганская война (1838–1842)


Данная статья посвящена английской интервенции в Афганистан в 1838–1842 гг. и роли эмира Дост Мухаммед-хана в событиях первой англо-афганской войны. Актуальность темы обусловлена тем, что во время вооружённых конфликтов, число которых в современном мире возрастает, личность и поведение правителей оказывает значительное влияние на исход событий, и судьба монархов неоднократно подвергавшегося иностранной агрессии Афганистана преподносит ценные уроки лидерам других стран. Наш основной источник по данной теме – двухтомная биография «Жизнь Дост Мухаммед-хана, эмира Афганистана», написанная в 1846 г. активным участником англо-афганской войны Мохан-Лалом Кашмирским, который в 1837–1840 гг. занимал пост секретаря и телохранителя британского агента А. Бёрнса. Несмотря на то, что в целом это сочинение отражает официальную точку зрения английских властей, автор неоднократно подвергает критике проводимую английскими интервентами политику.

Жизнь и правление Дост Мухаммед-хана пришлись на очень тяжёлый период афганской истории, совпавший со стремительным расширением двух великих империй – Российской и Британской, который Р. Киплинг назвал «большой игрой». Афганистан оказался буферным государством, зажатым между надвигавшимися со стороны Индии англичанами и русскими с севера и вынужденным балансировать между двумя империями. В начале XIX в. возникли факторы, облегчавшие завоевание Афганистана: ослабление центральной власти, распад страны на ряд обособленных уделов, борьба феодальных группировок. Таким образом, афганское государство было ослаблено и стало более уязвимым для внешней агрессии.

Дост Мухаммед-хан (1793–1863) – 20-й (младший) сын крупного феодала Сарфараз-хана [1]. Юность Дост Мухаммеда прошла в атмосфере ожесточённой междоусобной борьбы, по итогам которой верховная власть в Афганистане перешла от клана Саддозаев к клану Баракзаев (оба принадлежали к племени дуррани). В результате борьбы различных клик феодальной знати была свергнута династия Ахмед-шаха, и в 1826 г. титул эмира афганцев принял Дост Мухаммед, также принадлежавший к племени дуррани, но не к садозайской его ветви, как Ахмед-шах, а к баракзаям. Относительная стабильность в стране наступила лишь в 1826 г., когда наиболее влиятельный представитель клана Дост Мухаммед-хан стал правителем центрального района, включавшего города Кабул и Газни [2]. Дост Мухаммед проявил незаурядные способности крупного государственного деятеля. Он был умелым правителем, старавшимся избегать конфликтов. По свидетельствам современников, он был мягким и дальновидным монархом, пользовался большим уважением подданных и окрестных племён, на чью свободу действий никогда не посягал. Несмотря на свой высокий сан, эмир был неизменно скромен в быту и прост в обращении [3]. Он не стремился к захватам соседних княжеств, предпочитая, насколько возможно, сохранять мир в ослабленной междоусобицами стране.

Дост Мухаммед-хану удалось добиться крупных успехов в деле укрепления центральной власти. Энергичными мерами он подчинял различные афганские племена, вёл успешную борьбу с сепаратистскими тенденциями феодалов. В 1836 г., знаменуя сплочение афганских земель под единой властью, Дост Мухаммед принял титул «амир аль-моминин» – повелитель правоверных. Он стремился к религиозному обоснованию своей власти, выступая образцовым мусульманином. Так, при нём было запрещено употребление алкоголя, что привело к выселению из Кабула многих армян и евреев, занимавшихся производством и продажей спиртных напитков.

Однако на пути эмира встала могущественная внешняя сила – Британская империя, заручившаяся содействием непримиримых противников эмира, пенджабских сикхов. Афганистан привлёк внимание британских правящих кругов как огромный плацдарм в сердце Азии для военно-политического проникновения в глубинные районы Ирана и Китая, а также в Среднюю Азию. По мере превращения Англии в «мастерскую мира» её интерес к этой стране всё более возрастал, так как обладание Афганистаном давало возможность возможности обеспечить торгово-экономическую экспансию в обширном регионе, богатом сырьевыми ресурсами и представляющем собой перспективный и ёмкий рынок сбыта английских товаров. Лондон предпринимал настойчивые попытки помешать консолидации афганских княжеств, среди которых всё более видную роль начинало играть Кабульское княжество под управлением Дост Мухаммед-хана. На опыте Индии колонизаторы знали, что легче всего осуществлять захватническую деятельность среди раздробленных мелких княжеств, ослабляемых межфеодальной борьбой.

В 1837 г. генерал-губернатор Индии граф Джордж Окленд отправил в Кабул капитана Александра Бёрнса – родственника знаменитого шотландского поэта Роберта Бёрнса (известен также как Бёрнс Бухарский, Искандер Барнас). Официально он должен был посетить город с целью налаживания торговых связей и открытия афганских рынков для британских товаров, но вскоре переговоры приобрели чисто политический характер. Англо-индийские власти, с недовольством и неприязнью следившие за быстрым возвышением Дост Мухаммеда, потребовали от него полного безусловного подчинения политической линии Британского правительства, «ровно ничего не обещая взамен» [4]. Эмир отказался, сделав выбор в пользу союза с Персией и Россией. А Британию чрезвычайно беспокоило неуклонно растущее влияние Российской империи в Азии – особенно в Персии и среднеазиатских монархиях. Британские власти опасались, что русские могут захватить Афганистан и тем самым бросить вызов позициям Англии на Индийском субконтиненте. Было решено опередить Россию и подчинить Афганистан английскому оружию, обеспечив его полную зависимость от Британской Индии.

Под влиянием неосновательного предубеждения, будто Дост Мухаммед – заклятый враг Англии, питающий против неё самые коварные замыслы, генерал-губернатор Индии пришёл к выводу, что британские колониальные интересы в регионе настоятельно требовали, чтобы Афганистан оказался под властью дружественно настроенного к англичанам и преданного их интересам правителя. Поэтому лорд Окленд решил вернуть на афганский трон опального главу свергнутой династии Саддозаев и старого соперника Дост Мухаммеда – податливого и сговорчивого Шуджу уль-Мулька, известного своими проанглийскими симпатиями. Шуджа долгое время проживал в г. Лудхиана на территории Британской Индии, получая пенсию от Ост-Индской компании и горячо поддерживавшего британскую политику [5]. Всё это делало его в глазах англичан идеальным кандидатом на кабульский престол. Этот план активнейшим образом поддержал главный секретарь англо-индийского правительства Уильям Хэй Макнотен (1793–1841).

Готовя интервенцию в Афганистан, англичане развязали кампанию по дискредитации Дост Мухаммеда, заявляя, что династия Дост Мухаммеда «непопулярна» и «нелегитимна» [6], что его правление принесло Афганистану больше вреда, чем пользы. Оправдывая свои захватнические устремления, британцы объявляли Дост Мухаммеда неспособным управлять страной и контролировать её мятежные племена. Британцы всерьёз верили, что возвращение преданного англичанам Шуджи будет воспринято афганским народом – если не всем, то уж наверняка его большей частью – положительно [7]. Как писал А. Бёрнс, «британскому правительству всего-то и нужно будет, что послать его в Пешавар в сопровождении агента и одного или двух полков почётного эскорта, с заверением афганцев в том, что мы поддерживаем его дело – этого будет достаточно, чтобы он утвердился на троне раз и навсегда» [8].

1 октября 1838 г. лорд Окленд издал Симлский манифест, в котором заявлялось, что Шах Шуджа намеревается возвратить себе афганский трон при активной поддержке англичан [9]. Этот документ стал ярчайшим примером беззастенчивой лжи колонизаторов, поскольку эмир Дост Мухаммед обвинялся в ней во враждебности к Пенджабу и его союзнице Британии, в открытой поддержке персидских и русских интриг на границах Индии, в стремлении к внешней агрессии и территориальным захватам за счёт Британской империи. Таким образом, виновником предстоящей войны объявлялся эмир Дост Мухаммед – который, напротив, делал всё возможное, чтобы не допустить конфликтов и обезопасить свою территорию от посягательств сикхов и англичан. В действительности Дост Мухаммед был правителем умным и осмотрительным, не желавшим ничего иного, как установления добрых отношений с Британией в целях укрепления своей власти, которой внутри угрожали сторонники прежнего эмира, а извне успехи сикхов, захватывавших его северо-восточные владения. Декларация Окленда, призванная переложить на афганцев и в первую очередь на Дост Мухаммеда вину в ухудшении англо-афганских отношений, по сути дела выдавала с головой подлинных инициаторов и виновников войны – правящие круги Англии, действовавшие в интересах британской буржуазии. Истинной целью английской политики в этом районе было не желание «обезопасить» свои владения, которым на деле никто не угрожал, а стремление добиться экономического и военно-политического господства Великобритании над важными рынками сбыта товаров, обеспечить для неё возможность и впредь выкачивать огромные барыши в результате эксплуатации и ограбления народов Востока.

10 декабря 1838 г. выступила в поход «Армия Инда» под общим командованием генерала сэра Джона Кина, насчитывая около 20 000 солдат и офицеров и почти 40 000 чел. лагерной прислуги. Она представляла собой огромный караван из примерно 30 000 верблюдов для перевозки провианта, снаряжения и прочих необходимых вещей (включая бутылки вина и ящики сигар). Помимо этой армии, был сформирован также меньшей численности корпус под командой полковника Клода Уэйда и сына Шуджи – Мухаммеда Тимура, а также контингент шаха Шуджи, навербованный англичанами из разбойников и прочих деклассированных элементов.

25 апреля 1839 г. интервенты вступили в г. Кандагар и разыграли там спектакль торжественной коронации Шуджи уль-Мулька [10]. Ему были отданы королевские почести салютом из 21 пушки. «Чрезвычайный посол и полномочный министр» при дворе шаха У. Макнотен и главнокомандующий Дж. Кин преподнесли Шудже подарки от имени английского правительства. Макнотен с упоением сообщал Окленду, что шах встретил горячий приём населения [11]. Это было заведомой ложью: за исключением очень незначительной группы феодалов афганцы отказывались иметь что-либо общее с английским ставленником. Здесь необходимо подчеркнуть одну деталь английской политики: наряду с применением военной силы британские правящие круги часто и охотно пускали в ход «кавалерию Святого Георга» – золото, подкупая влиятельных феодалов. «Афганские племена привычны к алчности и интригам», – были уверены англичане. Союзниками англичан становились большей частью люди недостойные, алчные и подлые, что никак не могло укрепить авторитет захватчиков. Так им удалось перетянуть на свою сторону некоторых представителей феодальной знати и на определённый срок деморализовать афганскую феодальную верхушку. Это обстоятельство, а также то, что афганский народ (да и правительство Дост Мухаммеда) не желал войны и не был подготовлен к ней, и объясняет сравнительную лёгкость, с какой агрессорам удалось вторгнуться в Афганистан. Но эти успехи англичан были вскоре сведены к нулю, ибо как свидетельствуют современники, захватчики со своей стороны больше полагались на силу и не выполняли обещаний, данных своим сторонникам [12]. Такое отношение оккупантов к своим союзникам заставляло афганских феодалов вести двойную игру и относиться к интервентам с подозрением, что значительно ослабляло их власть в захваченной стране.

27 июня 1839 г. захватчики оставили Кандагар и выступили на север в направлении Кабула. Первое серьёзное сопротивление они встретили лишь близ Газни, где англичане разбили войско Гулям Хайдар-хана, одного из сыновей эмира. Эмир понимал, что англичане надвигаются на Кабул, и направил под Газни значительную военную силу, чтобы перерезать им путь, намереваясь позднее прибыть туда лично. Однако вследствие ссоры между эмирскими сыновьями Хайдар-ханом и Афзаль-ханом последний вместе со своим войском покинул Газни, значительно ослабив оборону города. Англичане попытались внести раскол и в семью самого эмира. Мохан-Лал сумел переманить на сторону захватчиков своего друга – эмирского племянника Абдуррашид-хана, который предал своих родственников и свой народ, оставил лагерь газнийского наместника – царевича Хайдар-хана – и присоединился к британцам, выдав им ценнейшую информацию о фортификационной системе города и дислокации афганских войск [13]. Благодаря этим сведениям 23 июля противник овладел крепостью Газни, что стало первой крупной военной победой английского оружия в правление королевы Виктории. За эту операцию генерал Дж. Кин получил титул лорда Газнийского.

Дост Мухаммед двинулся с войсками навстречу англичанам, но атаковать их не решился. Он был обескуражен падением Газни. К тому же среди афганской феодальной верхушки началось разложение. Стремление феодалов к сепаратизму мешало объединению всех сил страны для борьбы с врагами. Английское золото делало своё дело. В этих условиях Дост Мухаммед вступил в переговоры с неприятелем, заявив, что готов отказаться от титула эмира в пользу Шуджи, если ему будет предоставлена должность визиря. Тем самым он надеялся на сохранение своего влияния в стране и обретение влияния на шаха. В ответ англичане предложили ему сдаться в плен и отправиться в ссылку в Индию. Дост Мухаммед отклонил это предложение. Узнав о падении Газни, Дост Мухаммед отозвал в Кабул своего сына Акбар-хана из Джелалабада, куда надвигался корпус шахзаде Тимура. Эмир Дост Мухаммед активно добивался народной поддержки путём дискредитации английского протеже Шаха Шуджи: он изображал своего соперника марионеткой «неверных» и добился от кабульских улемов издания фетвы, объявлявшей претензии Шуджи на власть нелегитимными и предававшей его анафеме [14].

Всё же, несмотря на наличие крупной по местным меркам армии и мощь кабульской крепости Бала-Хиссар, Дост Мухаммед понимал, что не сумеет противостоять многочисленному, прекрасно вооружённому, наступавшему по трём направлениям противнику. Войско эмира было рассеяно по разным местностям страны. С юга, со стороны Газни, приближалась «Армия Инда». С востока через Пенджаб надвигалось войско шахзаде Тимура, призванное отвлечь внимание эмира от направления главного удара на Джелалабад и Хайбер. На севере, в области Кохдаман (всего в 20 милях от Кабула) англичанами было инспирировано восстание среди подданных эмира – кохистанцев [15]. Кохистанский мятеж главным образом и связал руки эмиру: он не смог выслать подмогу своим сыновьям на юге и востоке и в конце концов был вынужден временно отказаться от сопротивления врагу и оставить Кабул. Дост Мухаммед созвал совет и очень эмоционально призвал подданных поддержать его в борьбе с «неверными». При этом в целях эмоционального воздействия на невежественных слушателей он преувеличил зверства оккупантов, рассказав, что они творят насилия над мусульманками и варят в пищу младенцев [16]. К сожалению, народ не поддержал эмира, и ему пришлось покинуть город и двинуться на север, надеясь организовать сопротивление там. 3 августа англичане получили весть о бегстве Дост Мухаммеда вместе с сыновьями и приближёнными на север, где всё ещё правили его сторонники. Эмирская артиллерия и боеприпасы были брошены и стали добычей шаха Шуджи. Надеясь собрать войско для отпора интервентам, эмир Дост Мухаммед-хан прибыл в полунезависимые узбекские земли, где остановился в Ташкургане у местного вождя Мир Вали. Однако этот феодал отказался помогать эмиру, и несчастный Дост Мухаммед был вынужден отправиться ещё дальше на север, ко двору эмира Бухарского Насруллы (1827–1860), надеясь заручиться военной поддержкой в войне против иноверцев-англичан. Но там экс-эмир, его свита и сыновья Афзаль-хан и Акбар-хан оказались фактически на положении пленников. Бухарский эмир даже задумал убить Дост Мухаммеда (возможно, с подачи англичан), однако этот план не сработал. Наконец персидский шах по совету русского посла потребовал от бухарского эмира освобождения Дост Мухаммеда.

7 августа англо-индийские войска с триумфом вступили в афганскую столицу, восстановив Шуджу уль-Мулька на престоле. Однако ожидаемого торжества не получилось. По выражению Д. Кэя, прибытие шаха Шуджи «напоминало скорее похоронную процессию, чем вступление монарха в столицу своих возвращённых владений» [17]. Власть шаха Шуджи уль-Мулька представляла собой одну лишь фикцию. Всеми делами в городе стали заправлять верховный уполномоченный У. Макнотен и А. Бёрнс, назначенный кабульским губернатором.

Дела в завоёванной стране в начальный период оккупации обстояли, как казалось англичанам, вполне благоприятно. Позиции англичан в Кабуле казались достаточно прочными. Афганская торговля никогда не была развита широко. Импорт в основном был индийского происхождения (хлопок, муслин, слоновая кость, индиго, воск, олово, сахар и специи). Но после реставрации шаха Шуджи уль-Мулька в стране появилось значительное количество европейских – главным образом английских – товаров и фабричных изделий. В обмен на это Афганистан экспортировал меха, лошадей, шали, табак и фрукты [18]. Александр Бёрнс распорядился снизить пошлины на все товары, что способствовало оживлению торговли [19]. Таким образом этот государственный деятель достиг цели своей миссии 1837 г. В глазах британцев дела в Афганистане и его столице обстояли настолько мирно, что позволили вернуть половину оккупационных войск обратно в Индию. Взамен были сделаны попытки создания подчинённых шаху Шудже корпуса «хазарбашей» - афганских вооружённых сил под командованием британских офицеров, в который набирались главным образом личности мелкие и непорядочные [20]. Англичане так прочно обосновались в Афганистане, что стали сооружать в этой стране дома, приглашать к себе своих жён и детей [21]. Казалось, «Большая игра» была выиграна без особого труда.

Спокойствие, которое, как думали оккупанты, установилось в стране, продержалось недолго. Многие афганцы понимали, что согласно договору с шахом Шуджей англичане больше не имели права находиться в стране и что шах фактически является их рабом. Так, наваб Джаббар-хан заявлял: «Если Шуджа действительно монарх, возвратившийся в царство своих предков, то зачем ему ваша армия и ваше имя? Вы привели его в Афганистан своим оружием и золотом и вели себя по отношению к нему в высшей степени щедро и дружелюбно. Оставьте его теперь с нами, афганцами, и позвольте ему царствовать, если он сумеет» [22].

Английские войска вели себя как мародёры: грабили города и сёла, отнимали у населения продовольствие, запасы фуража, транспортные средства, сопровождая эти действия издевательствами над жителями и зверски расправляясь с ними при малейшем проявлении недовольства. Об этом сообщали порой и такие авторы, которые обычно старались обелить хищнические действия оккупантов. Так, по указанию «политического офицера» Персиваля Лорда было предпринято нападение на селение народа хазара, близ Бамиана. Вся вина жителей селения заключалась в том, что они отказались выдать свои скудные запасы фуража, от наличия которых зависел зимой их скот. Нападающие сожгли фураж, и несчастные хазара были сожжены живьём или застрелены [23]. Подобное происходило и в других захваченных районах.

Другим последствием оккупации страны стал резкий рост цен на скупаемое англичанами зерно, которое стало недоступно большинству населения [24]. В то время как богачи наживались на продаже хлеба захватчикам, остальные слои населения голодали: вслед за тем повысились цены на все остальные продукты – мясо, фрукты, овощи, фураж для скота. Среди населения распространилось нищенство. Губернатору Кабула А. Бёрнсу пришлось организовать раздачу хлеба собравшимся у его резиденции толпам бедняков. Это ещё больше испортило завоевателям и без того скверную репутацию: именно англичан стали обвинять в доведении страны до голода. Наряду с другими преступлениями захватчиков, это побудило народ к сопротивлению. Обстановка в стране обострилась ещё больше. Разочарованные пустыми обещаниями оккупантов и лишением привилегий феодалы и недовольный нищетой и угнетением народ поднялись на борьбу с британским господством. Захватчики больше не могли доверять афганским вождям, и многие из них были взяты под стражу, что настроило влиятельных афганцев против англичан.

В августе 1840 г. экс-эмир Дост Мухаммед бежал из бухарского плена и возвратился в Афганистан. Он соединил силы с правителем узбекского Ташкургана – Мир Вали, и было решено начать борьбу с англичанами и вернуть Дост Мухаммеда на престол; Миру Вали за содействие был обещан пост его визиря [25]. Пропаганду религиозной войны от лица эмира вели даже его мать и сестра, которым удалось привлечь на сторону Доста немало вождей [26].

2 ноября 1840 г. эмир атаковал британскую армию, прибывшую ему навстречу. Очевидцы вспоминали, что Дост Мухаммед был верхом на могучем коне, в белой чалме, со знаменем в руках, и неустанно подбадривал своих воинов к атаке. Британская кавалерия была позорно обращена в бегство. Однако, несмотря на победу в этой битве, эмир ненамного укрепил своё положение. Он понимал, что ему по-прежнему грозило много трудностей, и всё меньше верил в надёжность своих сподвижников, которые не замедлили бы убить его, пообещай им интервенты вознаграждение [27]. Вот почему он покинул поле битвы, не известив об этом никого из соратников. Очевидно, эмир не знал или не желал знать, что победа афганцев под Парваном значительно ослабила оккупационную армию, туземные подразделения которой стали выказывать признаки мятежа и дезертирства. Англичане были явно напуганы, тем более что оказались в окружении враждебно настроенного народа. Более того, внезапное исчезновение эмира заставило англичан думать, будто Дост Мухаммед намеревается внезапно обрушиться на Кабул. Каково же было их удивление, когда вечером 3 ноября эмир появился в Кабуле и собственной персоной, без сопротивления, сдался совершавшему верховую прогулку «лот-сахибу» (господину лорду) У. Макнотену [28]. Формально эмир просил у британского правительства защиты, но фактически снова стал пленником – теперь уже тех, против кого так отважно воевал. Через несколько дней эмир был сослан в Индию вместе со своей семьёй, прибывшей из Газни.

Неожиданная сдача Дост Мухаммеда англичанам занимала многих историков англо-афганской войны. Большинство британских историков объясняют этот факт тем, что эмир осознавал превосходство британских вооружённых сил и в то же время не доверял искренности и стойкости своих сторонников, опасаясь, что они могут быть подкуплены и выдать его врагу. Афганские источники изображают Парванскую битву как последнюю попытку отчаянного сопротивления эмира, которая позволила ему продемонстрировать свою храбрость, прежде чем смириться с политической реальностью и сдаться на милость англичан. Придворный летописец Файз Мухаммед утверждал, что эмир не желал проливать ещё больше мусульманской крови в борьбе, которая может оказаться напрасной. Вдобавок он думал, что племенная рознь среди его подданных не позволит им объединиться для широкого сопротивления интервентам и их изгнания из страны. Однако Сеид Риштия считает, что самой важной причиной поражения эмира явилась его неверная оценка стойкости своих приверженцев: «Он не знал того, что мощь народа, даже невооружённого, превосходит мощь любой регулярной армии в мире». Самую беспощадную критику обрушивает на Дост Мухаммеда за его неспособность продолжить борьбу с англичанами после Парванской победы Мухаммед Губар. В его изображении эмир предстаёт трусом, не сумевшим принять роль национального лидера, вверенную ему историей. Однако в конечном счёте поведение Дост Мухаммеда не повлияло на исход борьбы с оккупантами. Афганские историки уверены, что эмир обрёл бы поддержку народа, если бы он только пожелал соединить с ним свои силы.

По прибытии в Индию Дост Мухаммед оказался в распоряжении генерал-губернатора графа Окленда на положении князя-пенсионера. Многочисленную семью эмира поселили в Лудхиане, в том самом дворце, где до него проживал британский протеже Шуджа уль-Мульк. Сам Дост Мухаммед был отправлен в столицу Британской Индии – Калькутту, где ему оказывались все подобающие его сану почести. Граф Окленд выделил на содержание эмира и его семейства ежегодную сумму в три лакха (300 тыс.) рупий. Проживая в Калькутте, эмир посещал балы и торжественные обеды, получил представление о сущности и последствиях британского владычества в Индии, ознакомился с английской культурой и техникой. По его словам, он убедился в неоспоримом военном превосходстве Британии [29], что, вероятно, несколько успокоило его совесть, поколебленную после сдачи англичанам в Кабуле. К сожалению, жаркий климат Калькутты расстроил здоровье эмира, и он испросил разрешения поселиться в Северной Индии вместе с родными, намекая, что иначе пойдут слухи, будто англичане пытались отравить его [30].

Таким образом, англичане могли наконец вздохнуть спокойнее. Экс-эмир, лично поощрявший сопротивление народа и руководивший им, сошёл со сцены. Англичане уверовали, что теперь ничто больше не поколеблет британского господства в Афганистане. Но несмотря на пленение и ссылку Дост Мухаммеда, борьба афганского народа за свою свободу не ослабела и продолжала развиваться. Одним из её руководителей стал сын Дост Мухаммеда – Акбар-хан, осудивший поступок своего отца.

В 1841 г. положение английских войск, слишком малочисленных для подавления повсеместного возмущения, стало критическим. Оккупационные войска были всё чаще задействованы в различных кампаниях против афганцев, главным образом с целью выколачивания налогов. Вдобавок британские власти приняли решение сократить расходы на оккупацию страны и урезать денежные довольствия разным афганским группировкам, а даже небольшие выплаты были подвержены инфляции, явившейся результатом пребывания такого большого количества иноземных солдат в стране. Всё это подтолкнуло афганских вождей, с которыми так низко и презрительно обошлись англичане и их ставленник, к подготовке антианглийского заговора.

В Кабуле сложилась внушительная коалиция предводителей восстания, которыми стали видные вельможи и чиновники: Абдулла-хан Ачакзай, Аминулла-хан Логари и многие другие. В конце сентября 1841 г. главные представители знати собрались на совет и заключили договор, написанный на листах Корана, которым провозглашалась решимость бороться против оккупационного правительства и добиться изгнания англичан из Афганистана [31]. Англичане вскоре узнали о готовящемся заговоре от своих агентов, однако не воспользовались этой информацией – вероятно, не желая больше доверять лицам сомнительных моральных качеств [32]. Оккупационные власти не желали «терять лицо» перед туземцами и дать им понять, будто могущественные «сахибы» напуганы нелепыми слухами. Поэтому ничего не было сделано для предотвращения последовавшей трагедии.

Ранним утром 2 ноября 1841 началось народное восстание в Кабуле. Восставший народ приблизился к резиденции губернатора Бёрнса и поджёг её. Кабульский губернатор, напрасно призывавший к миру в обмен на золото, и его конвой были изрублены в куски мятежной толпой. Власть в столице перешла в руки афганских патриотов. Один из вождей восстания – наваб Мухаммед Земан-хан, дядя Дост Мухаммеда – был провозглашён монархом под именем Шах Земан. Таким образом, в Кабуле возникло двоецарствие. Тем временем на северной границе объявился бежавший из Бухарского эмирата сын экс-эмира, сардар Мухаммед Акбар-хан, с началом Кабульского восстания Акбар-хан наладивший переписку со своим отцом в Индии, который призывал его бороться с англичанами [33]. Акбар-хан прибыл в Кабул 25 ноября и вскоре занял выдающееся место в ряду вождей антианглийской борьбы. Он установил контакты и с самими англичанами, осознавшими к тому времени, что их господство над Кабулом рухнуло и они фактически осаждены. «Посол и полномочный министр» был вынужден вступить в переговоры о подписании унизительной капитуляции с Акбар-ханом и другими баракзайскими лидерами. Англичане попытались использовать в собственных целях возникший в ходе восстания раскол в рядах народных вождей. Но Акбар-хану стало известно о замыслах англичан, и во время переговоров с афганскими вождями 23 декабря У. Макнотен был схвачен и, при попытке оказать сопротивление, застрелен Акбаром из собственноручно подаренного ему пистолета, а затем обезглавлен. Никто не пришёл на помощь вдохновителю агрессии против миролюбивой страны, который отказался спасти своего соратника Бёрнса. Всё это произошло на виду у британского лагеря, на расстоянии мушкетного выстрела. Весть об убийстве Макнотена, который, надеясь удержать Афганистан в порабощении, упрямо отвергал план эвакуации британской армии, воодушевила кабульцев. Воины-«гази» устроили Акбар-хану торжественную встречу. Укрепляя собственный авторитет, сардар Мухаммед Акбар-хан призвал к прекращению внутренних междоусобиц ради окончательного изгнания из родной страны общего врага – англичан [34]. Таким образом, Акбар-хан завоевал доминирующее положение в рядах афганской знати. Одновременно он продолжал поддерживать связь со своим отцом Дост Мухаммедом в Индии.

Убийство начальника оккупационных сил стало чувствительным ударом по британскому престижу и чести в Средней Азии. Никто уже не осмеливался отрицать необходимость срочной эвакуации из Афганистана. Британские командиры были вынуждены согласиться на справедливые требования афганцев и вывести британскую армию из столицы страны. Так бесславно закончилась авантюра, получившая в народе название «глупость Окленда» [35].

Известие о катастрофе в Афганистане произвело тягостное впечатление на правящие круги Британии, и 28 февраля 1842 г. лорд Окленд был заменён на посту генерал-губернатора Индии лордом Элленборо. Соперничество различных группировок в Кабуле сыграло на руку англичанам, с момента оставления Кабула британскими войсками готовившим план мести «вероломным преступникам». План отправки в Афганистан свежих сил разрабатывался ещё администрацией Окленда, но был приведён в исполнение при новом генерал-губернаторе Индии – лорде Элленборо. Премьер-министр Р. Пиль заявил в британском парламенте, что правительство намерено примерно наказать афганцев, вселить в них страх перед британским оружием и освободить пленных [36]. Узнав о движении карательной армии Поллока на Кабул, Акбар-хан понял, что не должен сдаваться в плен: у него перед глазами стоял пример собственного отца, с которым, по его словам, англичане обошлись так же, как с Наполеоном Бонапартом [37].

В сентябре 1842 г. корпуса генералов Дж. Поллока и У. Нотта вступили в Кабул. В этом походе англичан сопровождало войско Ага-хана Махалляти – основателя влиятельной династии исмаилитских шейхов [38]. В знак мести англичане сожгли прекрасный архитектурный памятник эпохи Великих Моголов – крытый рынок, где прошлой зимой Акбар-ханом были вывешены тела Макнотена и других убитых интервентов [39]. Тем не менее, снова оккупировать страну на долгий срок британцы на этот раз не решились. Слишком много средств было потрачено на агрессию против Афганистана, которая окончилась всенародным восстанием и катастрофической гибелью целой армии в горных ущельях, чтобы тратить ещё больше на военное присутствие во враждебной стране. Посчитав, что престиж Британской империи в Азии по меньшей мере частично восстановлен, англо-индийское правительство вывело карательный корпус из афганских земель и устроило ему торжественную встречу за Индом.

Осознав наконец, что союзники англичан из числа саддозайской знати неспособны управлять страной, британское правительство проявило благородство к своим противникам и разрешило Дост Мухаммеду вернуться в страну, где его сын Акбар-хан к тому времени завоевал доминирующее положение. Разгром англичан в Афганистане убедил их, что единственным лидером, способным хоть как-то держать эту страну под контролем и тем самым защищать северо-западные рубежи Индии от русской угрозы, был Дост Мухаммед-хан. Английское присутствие в Афганистане создало условия, которые способствовали консолидации власти Дост Мухаммеда после его возвращения в страну: «Оккупация страны надолго подорвала влияние вождей, которых эмир без труда поставил под свой контроль; наглядный пример организации власти и местных войск при оккупантах позволил эмиру создать более прочные правительственные структуры и постоянную, хорошо организованную армию, с помощью которой Дост Мухаммед впоследствии распространил свою власть на весь Афганистан; наконец, афганская экономика испытала мощный толчок благодаря импорту золота и серебра и появлению новых запросов» [40]. К этому времени Дост Мухаммед начал питать зависть к своему наиболее удачливому сыну, осуждал его поступки, и это было объяснимо. После того, как в Кабуле несколько месяцев царил хаос, власть захватил сын экс-эмира Мухаммед Акбар-хан. Это позволило его отцу Дост Мухаммеду вернуться на афганский престол в сопровождении капитана Николсона в апреле 1843 года [41]. Продвигаясь через Шикарпур и Лахор, он вступил в Афганистан через Хайберский перевал и весной 1843 г. возобновил управление Кабулом, вновь приняв титул эмира [42]. В начале 1843 г. Дост Мухаммед с подобающими почестями вернулся в Кабул и вновь занял престол, с которого был свергнут осенью 1839 г., с титулом «Амир-и Кабир» – Великий эмир. Таким образом, господство клана баракзаев было восстановлено, и эмир стал основателем династии Мухаммедзаев, которая оставалась у власти до 1929 г. [43].

Несмотря на то, что Акбар-хан фактически обеспечил отцу возвращение престола, эмир понимал, что народ вряд ли примет его с радостью после того, как он отказался от продолжения борьбы и малодушно сдался врагу. В первое время после возвращения эмира на престол он был непопулярен, на него даже совершались покушения [44]. Но за 20 лет своего второго правления (1843–1863) Дост Мухаммед сумел вернуть в состав государства некоторые территории, отпавшие от него в прошлом, и укрепить единство страны. В первые годы своего послевоенного правления Дост Мухаммед сконцентрировал все важнейшие должности в руках своих ближайших родственников. Власть эмира значительно укрепилась, распространившись на новые территории: в 1855 г. он присоединил Кандагар, в 1859 – Балх, в 1863 – Герат. Крупный учёный-иранист Виллем Фогельзанг отмечал, что «именно Дост Мухаммед-хан был тем правителем, которому Афганистан обязан существованием в своих современных границах» [45]. Основанная им Баракзайская династия правила Афганистаном до 1929 г.

Что касается Великобритании, то после крайне неудачной англо-афганской войны британские правящие круги пересмотрели свою позицию по Афганистану и на протяжении более 10 лет придерживались в отношении этой страны политики «искусного бездействия», что означало прекращение дипломатических связей и невмешательство во внутренние дела Афганистана. Английский народ стал питать к афганскому чувства неприязни и почти суеверного страха, которые не скоро были преодолены.

Таким образом, эмир Дост Мухаммед-хан был выдающимся историческим деятелем, однако в самый ответственный момент войны он проявил малодушие, что совсем не подобало монарху, считавшему себя законным правителем своей страны. Последовавшие за ссылкой эмира события доказали, что народ способен сам, без верховного правителя, подняться на борьбу за свою свободу. Недаром престиж эмира после его возвращения в Афганистан заметно упал на фоне большой популярности его молодого и амбициозного сына Акбар-хана – прославленного героя борьбы с «ференгами», который надолго стал объектом зависти для отца (его имя даже чеканилось на монетах наряду с отцовским). В 1847 г. Акбар-хан скончался; ходили слухи, что отец мог отравить своего сына, в котором видел соперника и вероятного узурпатора трона.

Несомненно, что шах Шуджа был полной противоположностью Дост Мухаммеду: «Чуждый, в отличие от других азиатских правителей, роскоши, скромностью обстановки и одежды мало отличавшийся от общей массы своих подданных, Дост Мухаммед пользовался, до последнего дня своей многолетней жизни, такой магической силою авторитета между афганскими племенами, которая, конечно, никогда не выпадала на долю блиставшего баснословными драгоценностями, посреди пышного двора, Шаха Шуджи, в самые счастливые дни его могущества и славы» [46]. В то время как первый был типичным азиатским деспотом со всеми подобающими таким лицам атрибутами (заоблачная роскошь, тиранские замашки, неоправданная жестокость), второй был крайне умерен в быту, близок народу, достаточно независим от мнения придворных и не чужд либеральных мер. Эмир Дост Мухаммед был вынужден действовать в новых для Афганистана исторических условиях, главным из которых стало появление нового внешнего врага, равного котором по могуществу прежде не знали афганцы – Великобритании, бесспорного лидера капиталистического мира. Несмотря на ошибки и слабости своих правителей, афганский народ дал этому неизмеримо более сильному противнику достойный, героический отпор.


Библиографические ссылки


1. Vogelsang W. The Afghans. Oxford, 2002. P. 242–243.
2. Ibid. P. 242; Baker K. J. War in Afghanistan. Kenthurst, 2011. P. 29.
3. Mohan Lal, Esq. Life of the Amir Dost Mohammed Khan of Kabul. L., 1846. Vol. I. P. 170, 237.
4. Деннет А. Афганистан: военно-стратегический и исторический очерк. СПб., 1879. С. 41.
5. Declaration on the Part of the Rt. Hon. the Governor-General of India. Simla, October 1, 1838 // Mohan Lal. Op. cit. Vol. I. P. 384; Халфин Н. А. Английская экспансия в Афганистане и освободительная борьба афганского народа в первой половине XIX века // Независимый Афганистан: 40 лет независимости / Сб. статей. М., 1958. С. 189.
6. Mohan Lal. Op. cit. Vol. I. P. 361–363, 367.
7. Ibid. P. 366–369.
8. Sir Alexander Burnes – to the Earl of Auckland. June 3, 1838 // Mohan Lal. Op. cit. Vol. I. P. 365.
9. Declaration on the Part of the Rt. Hon. the Governor-General of India. Simla, October 1, 1838 // Stocqueler J. H. Memorials of Afghanistan. Calcutta, 1843. P. 3–7; Mohan Lal. Op. cit. Vol. I. P. 379–387.
10. Stocqueler J. H. Op. cit. P. 24.
11. Ibid. P. 25–26.
12. Mohan Lal. Op. cit. Vol. II. P. 208–209.
13. Mohan Lal. Op. cit. Vol. II. P. 221–223, 226.
14. Ibid. P. 259–260.
15. Ibid. P. 248–249, 284–285.
16. Ibid. P. 279.
17. Kaye J. W. History of the War in Afghanistan. L., 1857. Vol. I. P. 479.
18. Stocqueler J. H. Op. cit. P. iv.
19. Mohan Lal. Op. cit. Vol. II. P. 315.
20. Ibid. P. 312.
21. Ibid. P. 327.
22. Ibid. P. 235–237.
23. Sykes P. A History of Afghanistan. L., 1940. Vol. II. P. 15.
24. Mohan Lal. Op. cit. P. 319.
25. Ibid. P. 342.
26. Ibid. P. 352.
27. Ibid. P. 356.
28. Mohan Lal. Op. cit. Vol. II. P. 358–359.
29. Ibid. P. 494.
30. Ibid. P. 495.
31. Mohan Lal. Op. cit. Vol. II. P. 384–385.
32. Ibid. P. 386.
33. Ibid. P. 495.
34. Mohan Lal. Op. cit. Vol. II. P. 444–445.
35. Noelle C. State and Tribe in Nineteenth-Century Afghanistan: The Reign of Amir Dost Muhammad Khan (1826 – 1863). L., 2004. P. 39.
36. Ibid. P. 459, 462–463.
37. Ibid. P. 456.
38. Vogelsang W. Op. cit. P. 253.
39. Mohan Lal. Op. cit. Vol. II. P. 487.
40. Noelle C. Op. cit. P. 55.
41. Mohan Lal. Op. cit. Vol. I. P. 371.
42. Noelle C. Op. cit. P. 53.
43. Vogelsang W. Op. cit. P. 254.
44. Mohan Lal. Op. cit. Vol. II. P. 497.
45. Vogelsang W. Op. cit. P. 256.
46. Деннет А. Указ. соч. С. 37.

Оцените публикацию:
 (голосов: 0)
| Раздел Публикации » Забияка А.А., 2 курс, магистратура (1) | написал watch_out | просмотров: 1224 |